Старые письма

на юное создание, удивленно взиравшее распахнутыми глазами на открывшийся перед ней мир.
Во всем, что не имело отношения к балету, Анна была трогательно наивной, и ему доставляло немалое удовольствие следить за первыми шагами, сделанными девушкой вне школы. Он словно делился с нею прекрасным, огромным миром, который, оказывается, и сам отчаянно любил. По сравнению с ее чистым восторгом надменная агрессивность Мери выглядела еще более нелепо и жестоко. Жизнь в России только озлобила ее и заставила окончательно замкнуться в своем маленьком мирке.
А ведь когда-то Мери показалась ему очаровательной милой девушкой, живо интересовавшейся окружающим миром и людьми. У них было множество общих интересов и почти полное взаимопонимание. В те времена Мери обожала медицину и предвкушала его блестящую карьеру. Звание императорского лейб-медика показалось ей оскорбительным и недостойным, впрочем, как и многие другие вещи. Анна относилась к нему совершенно по-иному. Но с другой стороны, Мери была старше этой девушки на целых семнадцать лет. Самому Николаю исполнилось тридцать девять, а жена отставала от него на каких-то три года. По сравнению с ними Анна все еще могла считаться ребенком. И его твердое мнение по поводу революции моментально успокоило ее.
– А как вы думаете, скоро закончится война? – все так же непосредственно спросила она, и Николай улыбнулся как можно увереннее, хотя давно уже тревожился из-за огромного количества убитых и раненых. Ведь Россия собиралась в два счета покончить со всеми врагами, однако, к немалому удивлению общества, «победный конец» все никак не наступал.
– Я очень надеюсь, что скоро, – кратко промолвил доктор.
– Мне очень страшно за отца и братьев, – призналась Анна.
– С ними все будет в порядке. И со всеми нами тоже.
Как всегда, от беседы с Николаем у нее потеплело на душе. Он еще долго оставался с Анной и обсуждал очередную книгу, прежде чем собрался уходить. Больной по-прежнему едва хватало сил на столь долгие беседы, а ему давно пора домой. Рано или поздно все равно приходилось возвращаться.
– Мы обязательно увидимся завтра, – пообещал доктор, и девушка долго вслушивалась, как его сани скрипят по снегу, удаляясь в холодную тьму.
Ее мысли вертелись вокруг того, что рассказал Николай о своей жене. Судя по его лицу, он не очень-то счастлив в браке. Такому положению не позавидуешь, ведь ситуация складывалась безвыходная. Может быть, доктор все же смог бы убедить Мери выучить русский язык? Или время от времени отпускать ее повидаться с отцом? Анна была потрясена тем, что жена не желала разделять той преданности, с которой ее супруг служил семье государя императора. Столь необъяснимые надменность и упрямство не укладывались в голове. И в то же время девушка не могла отделаться от мысли, что Николай слишком сгущает краски. Наверное, он просто устал и оттого видит все в черном цвете? Так она гадала без конца, лежа в кровати. Конечно, ужасы войны сейчас не оставляли равнодушным ни одного честного человека. Возможно, именно там Николаю следует искать причины своей тревоги – а не в поведении его строптивой жены?
И в то же время Анне и на минуту не могло прийти в голову, что доктор Преображенский испытывает к ее персоне какой-то личный интерес, помимо необходимости заботиться о ее здоровье. В конце концов, он же был женатым, семейным человеком! И даже если его что-то не устраивало в поведении жены, это, несомненно, не так уж плохо, как можно было вообразить с его слов. Для Анны, все еще взиравшей на мир через призму замкнутого мирка балетной школы, отношения между людьми казались простыми и понятными, а брак представлялся незыблемой святыней. Наверняка Николай гораздо счастливее с Мери, чем выглядит и говорит.
Впрочем, в последующие две недели он ни разу не упоминал о жене во время своих регулярных визитов. Анна уже окрепла настолько, что стала выходить к столу, и в один прекрасный солнечный январский день доктор повел ее на первую прогулку в палисадник возле дома. В бодрящем воздухе внезапно повеяло весной, и Анна много смеялась и шутила над его чересчур серьезным подходом к жизни. К этому времени он уже принес ей почти все свои книги со стихами, и Анна успела прочесть несколько его любимых романов. Алексей заглянул к Анне выпить чаю, и доктор Преображенский остался, чтобы развлекать обоих своих пациентов. Они уселись играть в карты, и Алексей сиял от удовольствия, потому что постоянно выигрывал, и сердито запротестовал, когда Анна обвинила его в жульничестве.
– Неправда! – возмущался он. – Это ты, Анна, совсем не умеешь играть! – Алексей говорил так уверенно, что девушка решила прикинуться оскорбленной.
– Это я-то не умею? Да я играю лучше всех! Просто