Старые письма

не смели задумываться над тем, что случится, когда Анна покинет Царское Село. Потому что понимали: роковой день неотвратимо приближается. И рано или поздно им придется взглянуть в глаза правде и подумать о будущем. Но Николай до сих пор не решился на откровенный разговор с женой.
По молчаливому уговору любовники просто старались насладиться краткими минутами безоблачного счастья, пока еще не омраченного вторжением жестокой действительности. Они и сами не заметили, как быстро миновали и февраль, и март.
Анна прожила в Царском Селе уже целых три месяца и теперь не могла говорить о возвращении без грусти. Она не представляла, как снова будет привыкать к жизни в балетной школе. Даже мадам Маркова забеспокоилась и все чаще спрашивала, когда она намерена возобновить тренировки и репетиции. Ведь на восстановление утраченной из-за болезни формы придется потратить не один месяц. Те немногие упражнения, что она проделывала сейчас, не шли ни в какое сравнение с постоянными нагрузками, ожидавшими Анну в школе. Чтобы снова привыкнуть к ним, ей предстояло пролить немало пота. И наконец с чувством обреченности она твердо пообещала вернуться в Санкт-Петербург не позднее конца апреля. Мысль о разлуке с Николаем казалась ей попросту невыносимой.
Однажды, за три недели до назначенного срока, они решились поговорить о предстоящем отъезде всерьез. Он полагал, что больше не имеет права откладывать объяснение с Мери и должен попросить у нее развод в обмен на разрешение возвратиться в Англию вместе с детьми. Но с другой стороны, он все еще не знал, решилась ли Анна вернуться в балетную школу. Ей также предстоял нелегкий выбор.
– А как ты думаешь, что тебе скажет Мери?
– По-моему, ей станет только легче, – искренне признался Николай. В этом-то он был уверен вполне – в отличие от предполагаемого согласия на развод. Вот почему он предпочел бы провести разговор, вообще не упоминая об Анне, если это окажется возможным. Ему и так хватало причин разорвать отношения, давно ставшие обузой для обоих, и вовсе ни к чему было усложнять их вероятной вспышкой ревности.
– А что будет с мальчиками? Она не запретит тебе их видеть? – Это тревожило Анну с самого начала и внушало ей чувство вины. Именно из-за детей она так боялась признаться в собственных чувствах и не решалась дать им волю. Но рано или поздно это все равно вырвалось бы на свободу. Она просто дурачила себя, когда воображала, будто сумеет удержаться. Теперь-то это ясно как день. Любовь стала реальностью, частью их жизни, и отрицать это было бесполезно.
– Я понятия не имею, как она поступит с детьми, – честно сказал он. – Наверное, мне следовало подождать, пока они станут совсем взрослыми. – При этом в его взгляде промелькнула такая боль, что сердце Анны тоскливо сжалось. – А как же мадам Маркова? – спросил Николай в свою очередь. На этот вопрос тоже трудно было ответить, и, хотя для Николая он не казался таким уж сложным, Анна не представляла, сумеет ли объясниться со своей наставницей.
– Я поговорю с нею сразу, как только вернусь в Санкт-Петербург, – сказала она, стараясь не обращать внимания на невольный страх и чувство неловкости, как будто она предает мадам Маркову. Ведь эта женщина связывала с Анной свои самые великие надежды, она не жалела для нее ни времени, ни сил, и наверняка придет в отчаяние, если лучшая ученица покинет ее школу. Да разве Анна виновата, что все так изменилось? Отныне ее жизнь принадлежит Николаю, и только ему.
Как это ни невероятно, но никто не заподозрил, насколько далеко зашла их связь, кроме разве что горничных, обслуживавших дом, да и те оказались на редкость сдержанными особами и предпочитали молчать. Никто из членов императорской семьи не заметил ничего особенного, и даже Алексей, проводивший в их обществе немало времени, не уловил какой-либо перемены в их отношениях.
Единственное, что омрачало их встречи на протяжении последних трех недель, – нараставшее отчаяние и страх перед скорой разлукой. Сказка наяву, в которой они жили до сих пор, неотвратимо приближалась к суровой развязке. Им обоим предстояло снова возвращаться в реальный мир. И Анна не находила себе места от беспокойства. Если она решится уйти из балетной школы, чтобы не разлучаться с Николаем, – где она будет жить и на какие средства? Если он затеет развод с Мери, насколько велик будет скандал и не лишится ли Николай почетного титула лейб-медика? Да, им предстояло многое взвесить, прежде чем предпринимать какие-то шаги. Конечно, Николай клялся, что не оставит ее без поддержки и сам найдет для нее жилье, но Анне претило превращаться в обузу для любимого человека. Поэтому она склонялась к мысли провести в балетной школе то время, что может потребоваться на развод и отъезд Мери