Он – Панкрат, совсем недавно – еще просто мальчишка. Затем в жестокости и пламени войны – боец спецгруппы, которой официально не существует. А теперь он – единственный уцелевший из всех своих друзей. Подставленный, преданный, загнанный как дикий зверь. Теперь для него не существует ни своих, ни чужих. Есть только – убийцы, которым необходимо безжалостно мстить, и честные люди, нуждающиеся в помощи. Есть только справедливость, которую надо защищать с оружием в руках…
Авторы: Кивинов Андрей Владимирович, Дудинцев Олег
– Номер не запомнил? – спросил Виригин.
– Ой, что вы, какой там номер. Сзади напали, сразу к машине прижали, к двери задней…
– А марку?
– Красная – точно. «Форд», может быть. Точно не скажу. Не до того было.
– Везли долго? – Любимов затушил в пепельнице очередную сигарету. Сегодня уже пачка ушла. Веселый денек.
– Около часа… Если я правильно понял. А после в какой-то подвал сунули. Там и сидел. Вместо туалета – ведро…
Стас очень убедительно показал руками, что это значит – ведро вместо туалета.
Чертков еле сдержал улыбку.
– Частный дом? – допытывался Любимов.
– Похоже.
Чертков указал на синяк:
– Тебя били?
Тут Стас промолчал. Так, развел слегка руками. Дескать, ясно, что не без того. Бандиты все-таки. Им по рангу положено.
И эта сцена разыграна блестяще. Молодец, Стас. Будет из сына толк.
– А высадили у Южного кладбища, значит?
– Выкинули. Повязка вот такая на глаза, – показал Стас – Некрепкая, я через полминуты снял. Но их уже не было. Там поворот сразу..
– Место узнаешь, где выкинули?
– Конечно!
– Двое, говоришь, было? – уточнил Жора, закуривая новую сигарету. Автоматически, сам того не заметив.
– Двое, да.
– Как выглядят?
– Страшные такие… – Стаса передернуло прямо.
Чертков вновь внутренне поаплодировал сыну. Тончайшая игра. Даже этот бугай (Чертков имел в виду Любимова), кажется, начал сочувствовать. А то все сычом смотрел. Будто бы в чем подозревал.
– Лет по тридцать обоим, – продолжал Стас – Один кавказец. Здоровый и весь в наколках. А второй русский…
– Не этот? – Любимов сунул Стасу под нос фото Балашова.
Стас разглядел его очень внимательно. На всякий случай надо запомнить парня. Какой-то, значит, батянин кадр. А о батяне побольше знать – пригодится…
– Нет. Похож чем-то… Совсем немного. Этот молодой…
– А увидишь – узнать их сможешь? – наклонился к Стасу Виригин.
– Конечно!
Виригин кивнул. Ему Стас понравился. Дельный, кажется, парень. Может, наверное, злодеев описать внятно.
– Фотороботы сейчас сделаем…
На этой фразе в кабинете появился Рогов. И сразу заорал. С корабля на бал, что называется.
– И где этих роботов искать?! Я как чувствовал!
– Найдем, Вась… – встал Максим.
– Всех на уши поставим, – не очень уверенно поддержал Любимов.
Ему «шестое чувство» тоже подсказывало, что не видать Ваське денег. Как тех же самых ушей.
– Ты лапшу-то мне не вешай! – Рогов был явно не в себе. – Чего ты куда поставишь? Обгадился, так не тренди…
При посторонних – самое то, конечно, скандал.
Рогов схватил со стола фото Балашова и разорвал в мелкие клочья.
– Вот вам моя квартира!
Дальше так продолжаться не могло. Виригин взял Рогова за плечи и насильно вытолкал из кабинета.
– Езжай, Вась, домой. Отдохни, выспись. Завтра тоже не приходи. Мы тут сами…
– Заботливый… – нехорошо ухмыльнулся Рогов. – Чего вы сами-то? Обули вас, как второклашек… Офицеры! Нули на палочке, а не офицеры!
Добрейшему Максиму тоже захотелось смазать Рогову по физиономии.
Вася вышел из Главка, взял в магазине на углу бутылку «Айрана». Не разбирая дороги, добрел до Таврического сада. Подобрал у ограды какой-то металлический штырь. Опасный, между прочим, штырь – убить можно.
Это Вася отметил как-то походя, в полмозга. А сам провел штырем по остроконечной ограде «Таврика»: тррр!
Звучно так получается и ритмично: тррр!
И давай боевой офицер, краса и гордость убойного отдела Василий Иванович Рогов бродить вдоль ограды и трещать: тррр! тррр!
Почему-то это его успокаивало.
Долго ли, коротко ли (сам Вася ход времени не очень отслеживал) появился наряд милиции. Два дородных сержанта с резиновыми дубинками Эр-200, за которыми еще со времен горбачевской перестройки закрепилось название «демократизаторы», с ироническим интересом следили за низкорослым мужичком, оглашающим округу малохудожественными звуками. Наконец один из них решил вмешаться в мелодию:
– Эй, придурок!
Рогов резко обернулся:
– Что ты сказал, козел?
Милиционеры остолбенели. К такому неделикатному обращению они не слишком привыкли.
– Чего молчишь, урод? – несло Рогова. – Я к тебе обращаюсь!
Сержант смачно приложил Рогова демократизатором. Голова Василия стукнулась об ограду. Не слишком сильно, но синяк будет.
Василий отскочил в сторону и выхватил пистолет. Сержант застыл с поднятой дубинкой. А Рогов уже звонил по мобильнику:
– Семен, это я. Быстро наряд к Таврическому, со стороны Тверской. На меня
