Сто килограммов для прогресса. Часть первая

дня. Воды взяли на пять дней, еды побольше, она не такая тяжелая. Когда выходили из Босфора, там крутилось три небольших парусника латинян. Они очень быстрые и верткие, но вооружены очень слабо, стоит или маленькая пушка, или небольшая мортира. Так что это просто соглядатаи. Одна убежала с доносом, когда мы отчалили.
Какой громадный флот я веду! С головной галеры не видно и четверти колонны! Но к обеду заметили дымы на западе, послал фусту — выяснять в чем дела. Прибежал посыльный, и доложил что горит около десятка мавн, и это дело тех маленьких парусников. Я в гневе чуть не отрубил посыльному голову, сабля воткнулась в стену каюты. Как такое может быть! Я послал все фусты наказать эти парусники, мавнам нельзя отвлекаться от пути, времени мало.
К вечеру пришли фусты, капитаны галер боятся ко мне заходить — пообещал, что не буду рубить головы. Они так и не поймали эти парусники, а сгорело еще несколько мавн. Сказал бить капитанов палками, я же обещал только головы не рубить.
Этот кошмар продолжался еще два дня, эти тупые капитаны галер не в состоянии поймать хотя бы один маленький парусник! Да я сам их вижу! Вон они — дразнят нас! Мы постоянно останавливаемся, иначе парусники нападают с кормы и поджигают из мортирки мавны. Мне кажется, мы никогда не дойдем до Таврии.
К вечеру третьего дня похода удалось собрать весь флот и выяснить потери. Недосчитались двадцать восемь мавн! И это все натворили два парусника этого латинянина-московита! А в него даже ни разу не попали! Вон эти паруса на горизонте. Но не все мавны сгорели полностью, около десятка пошло домой на ремонт. Воды осталось на два дня, а мы застряли посреди этого проклятого моря! Воины ропщут, а на многих галерах рабы отказываются грести. Жестоко казнив несколько рабов, удалось восстановить порядок, но это на время. Уже темнеет, надо выстраиваться для ночного дрейфа.
Ночью, далеко впереди, загорелся наш неф! Как этот шайтан видит ночью! Даже луны нет, только звезды. А еще, ночью видели звезды, которые двигались по морю и часто мерцали. Этому московиту точно шайтан помогает.
Утро было еще ужаснее ночи. Вместо двух вражеских парусников мы увидели восемь! Среди воинов пошли разговоры, что лучше броситься в море, чем сгореть заживо. А рабы тихо воют, у них выбора нет, им придется гореть в кандалах. Я не смогу пройти на этот проклятый полуостров. Эти восемь парусников сожгут половину флота точно, а то и больше. Надо спасать то, что осталось — корабли и воинов Великого Султана. К Таврии нас не пустят, к Босфору нам не вернуться — против ветра, и воды мало. Надо идти на юг, к нашему берегу.
Да, я бегу от сражения, и за это султан может мне прислать шелковый шнурок. Даже если мне суждено умереть, я спасу этот флот и эту армию. Иначе Османская империя будет беззащитна перед врагами. А Таврию мы захватим позже, только надо хорошо подготовиться. Нам надо много хороших парусников — как у московита, только большие. На кораблях надо много пушек со всех сторон. Пушки должны стрелять чугунными ядрами — каменные летят совсем недалеко. Надо узнать что за оружие у московита и сделать такое же. Вот это все надо донести до султана. Уходим на юг.
Андрей Белов.
Османы уходят! Перестроились, одна колонна мавн, по бокам колонны фуст и несколько нефов. И пошли на юг. Правильно, туда ближе, чем к Босфору, и ветер мешать не будет. Это что получается, Василий с Терентием им тут так нервы истрепали, что увидев еще шесть шхун, визирь не выдержал.
Осторожно сопроводили их, показывая, что не нападаем, но вернуться не дадим. Идите, идите, не оборачивайтесь! Нету там берега! Нет для вас Таврии!
Или может их сжечь? На этих галерах около десяти-двенадцати тысяч воинов султана, а в недавнем походе на Молдавию участвовало сто двадцать тысяч. Так что непоправимого урона я не нанесу, а прорыв в Таврию спровоцировать могу. Да и гребцов жалко — заживо гореть в кандалах — смерть страшная.
Потом поручил двум шхунам сопровождать и наблюдать, с остальными пошел срочно домой. Во-первых — несколько галер разбрелось по морю ночью, во-вторых — что там творит первая турецкая эскадра — я не знаю. Пересел на Шхуну 4, чтобы всю обратную дорогу поговорить с капитаном Василием, минометчиком Кефеусом, со всем экипажем. И капитан Терентий к нам пересел поговорить.
Но поговорить получилось не долго, через пару часов с другой шхуны передали что видят османскую галеру, вроде мавну. Я отдал приказ на штурм, жечь не надо. Одинокая мавна против шести шхун слабовата. Главное не подставиться под мраморное ядро. Когда к галере подошли сзади две шхуны, гребцы бросили весла. Штурмовики поднялись на борт, но никто не стреляет — османы сдаются. Только здесь сдаются не поднимая рук, а падают ниц — как будто кланяются