Сто килограммов для прогресса. Часть первая

суда ходят постоянно.
Так что добыча и перевозка угля только вышла на рекордный максимум — около ста двадцати тонн в неделю, и тут на тебе — давай транспорт для переброски войск. Не, пароходы не дам, у меня реки замерзнут меньше чем через месяц, а без угля у меня все тут встанет.
Сделаем так — пехоту будут возить шхуны, четыре выделю, по тридцать человек входит. Выделю один балкер — повезет два десятка коней, пушки, и людей, сколько влезет. Мы с татарином давно обсуждали, что коней морем возить трудно, поэтому надо будет обходится малым, всю его конницу буду долго возить. Он долго думал, и согласился, даже чему-то улыбнулся. На мой вопрос он объяснил, что часть ногаев будет брать безлошадных, это даже легче. А лошадьми война обеспечит — надо же, какой уверенный.
Расписал приказы, планы — все разбежались исполнять. А я остался сидеть в кабинете штаба, сижу и думаю — неужели уже можно так — отдал приказы, а их исполняют, и мне не надо даже со стула вставать. Хотя нет — вот недавно с письмами накосячили. Надо секретаря заводить, чтобы все письма, приказы, дела вел. Надо с писарями поговорить, может, есть кто толковый. Ну не Ефим, а кто попроще. Ефим сейчас «университетом» увлекся, со всеми студентами учебники читают и энциклопедический словарь пишут. Кстати, давно с ними «научную конференцию» не устраивал.
Да, секретарь нужен, а вот управделами у меня уже есть. Тут такая коллизия была — когда мы все эвакуировались в Адлер, через день ко мне пришли — консул Адлера, Ратмира и Еремей с вопросом — кто тут из них главный? Ну консула Адлера я давно назначил, но он против Ратмиры и Еремея что плотник супротив столяра. Гусеву я предложил стать главой торгового приказа — когда он понял что это — обрадовался, это ему ближе, чем городом руководить. К тому же, консулов много, а министр торговли — один. Он уже уехал в Мавролако, там столько купцов стало! Появились крупные купцы из Персии.
Для Ратмиры придумал должность — управляющий делами пре… дожа. Должна будет обеспечить быт и питания меня, моей охраны, и моих помощников. Ну еще закрытый цех-шарашку добавил. Долго ей объяснял ее обязанности, вдруг она выпучила глаза и, чуть не криком:
— Я? Постельничий?! Я же даже не боярыня ни какая!
— Ну это у царя — постельничий. А у дожа — управделами. Тем более — слуг мало — повар да горничная. Ну еще повариха в закрытом цеху. Спальников мне не надо, что я немощный, одеться не смогу, что ли. Вот для протокола нужен этот, как его, дворецкий, что ли. Это если послов каких встречать, в зале официальных делегаций.
— А где у нас эта… зала?
— А зала у нас… в Мавролако! Что-то я торможу, у нас же там официальная столица! Вот пусть этим Барди занимается, он знает как! А ты здесь.
Так что у меня уже какой-то аппарат намечается. Но военный аппарат работает четко — это они побежали исполнять приказы, все суда пока еще к флоту-армии относятся, это у меня единый орган.
Аким. Порт-Перекоп.
Высадились вечером, в километрах десяти южнее Порт-Перекопа. Встречали нас разведчики, рассказали нам про ситуацию в крепости. Движения мало — иногда один-два всадника прискакивает или ускакивает. Караул виден только на надвратной башне, за воротами еще люди есть, кто ворота открывает. На другие башни иногда выходят караульные, но ненадолго, и всего несколько раз в день. Так что ничего не изменилось.
Как стемнело — выдвинулись, шли не спеша и через несколько часов подошли к стенам крепости. Ночь ясная, но четвертинка луны дает совсем мало света. Наблюдали часа два — на башнях и стенах не видно никакого движения, чуть сами не уснули, отдыхая от утомительного марша. Перебрались через сухой ров, и мы уже под стенами.
В нашем распоряжении вся южная стена и угловые башни — охраняемые ворота — справа за углом. Стена довольно открыта, и если ходить по ней, то будем заметны — надо прикрываться башнями. Начали с левой, «морской», башни. Башни и стены тут низкие — стена всего четыре метра, башня — чуть выше. Забросили кошку, первый штурмовик поднялся, осмотрелся — сигналит «чисто!» Поднялось половина группы, вторая половина пошла к правой башне. Повторили операцию — теперь мы заняли обе южных башни.
До надвратной башни от «нашей» — метров семьдесят, но надо двигаться или ползком или на четвереньках — а то могут заметить. Двигались очень осторожно — видно, что один из караульных не спит. Прижались к стене башни снаружи — передохнули. Один караульный храпит, другой сидит, не спит. Сидит неудобно — ножом не достать, а арбалет стреляет довольно шумно, не говоря про карабин с глушителем. Но это предусмотрено нашим планом — сидим, ждем утра, чтобы не воевать с татарами в потемках.
Первая группа ползком по западной стене доползла до северо-западной башни