Часть вторая. Альтернативная история, попаданство, прогрессорство. Без магии. Механические и химические проекты в художественном оформлении. Сто килограммов роялей — это много.
Авторы: Кузнецов Константин Николаевич
еще корпус корабля свет загораживает. Для работы с болтами винта нужна подсветка, причем погруженная в воду, иначе поверхность воды в этом колодце бликует, ничего не видно что под водой. Единственный вариант — светодиодный фонарь со штангой. Лампочкой накаливания сделать так не получится. Попадет вода внутрь, и лампа лопнет от перепада температур. А светодиод такие издевательства хорошо переносит. Так что еще одно незаменимое применение моим артефактам.
Стал постепенно изымать светодиоды, менять их на лампы накаливания, там где можно. Но тут тоже не размахнешься — лампы делают медленно, трудоемкие. И перегорают быстро. Так что с учетом постоянной замены перегоревших ламп, их применение ограничено скоростью производства. А так как вольфрамовой нити хоть и много, но ее количество тоже ограниченно, и новой в обозримом будущем не будет. Так что лампы накаливания для нас тупиковый путь, и вся надежда на газоразрядные лампы.
Тут основная проблема — люминофор, его получение. Как я уже говорил, мой главный химик Антип, в сердцах сбежал с этих экспериментов, из-за их непредсказуемости. Сам попробовал в этом разобраться, пришел к выводу, что дело в чистоте веществ и режиме обжига сульфида цинка.
Небольшое зеленое свечение люминофора мы довольно быстро получили, но никак не могли продвинуться дальше, пока я не понял, что при производстве цинк контачит с медной посудой. Даже такое микроскопическое содержание меди дает устойчивый зеленый окрас. Надо очищать цинк.
В промышленности обычно используют ректификацию газообразного цинка, электрохимию не используют по экономическим причинам. Но нам для люминофора нужно совсем немного чистого цинка. Поэтому собрали лабораторную электрохимическую установку и получили немного довольно чистого цинка. Дальше пошло легче. Еще повозились с обжигом, чтобы получался сульфид, а не сульфат. Люминофор стал заметно лучше, надо дальше экспериментировать.
Завершили боевую рубку, она у нас бронированная — двадцать миллиметров. В передней части рубки пост рулевого и место капитана корабля, выход на открытый капитанский мостик. В задней части рубки — дальномерный пост, сам стереоскопический дальномер будет на крыше рубки.
Монтаж всех надстроек и башен завершен, теперь настала очередь установки стальных мачт квадратного сечения. Тут тонкость в том, что достройка корвета идет под козловым краном между двумя причалами. А мачты должны быть гораздо выше этого крана. Так что сначала построили все остальное вчерне, а мачты в последнюю очередь. Причем их надо ставить в строгой последовательности, от кормы к носу, отодвигая кран к берегу. Но корабелы все-таки начудили. Бизань-мачту поставили нормально, кран передвинули. А когда ставили грот-мачту, кран остался между бизань-мачтой и грот-мачтой. Все, теперь пароход из-под крана не извлечь. Сидят рабочие и мастера, чешут затылки. Узнал об этом начальник цеха, так и до меня новость дошла.
Пришел на достроечный причал — красота, мачты высокие, хорошие. Прочные, жесткие, стоят без вант. Мастера глаза прячут, ножкой шаркуют, «не уследили» — говорят. Ну что делать, резать надо, иначе никак корабль не извлечь. Вот, можно заодно мачту на прочность испытать.
Привязали к верхушке грот-мачты канат, нос корвета уперли в бревна через кранцы. На берегу в бревна этой же набережной уперли толстую жердь как рычаг, привязали канат. Тянем — держит мачта расчетное усилие без вант. Кончик мачты ощутимо уходит, но отпускаем — возвращается на место. Пружинит. Не мудрено — мачта стальная, толстая, и не особо высокая, всего девятнадцать метров. Не сравнить с сорокаметровыми мачтами парусников восемнадцатого века.
Хорошая получилась мачта, но резать все равно придётся. Принесли электролизер, подожгли резак и срезали мачту. Переложили с другой стороны крана, теперь надо приваривать. Но просто встык заварить недостаточно, надо усиливать конструкцию. Вот и незапланированный рост массы корабля, хоть и небольшой.
Всю бригаду пришлось наказать. На собрании решили что бригадиру восемь черных баллов, а всем остальным членам бригады — по четыре. Это стоило бригадиру и двум рабочим потери одного гражданского класса, между классами десять баллов. Остальных спасли накопленные белые баллы за хорошие дела и трудовые достижения.
Получается, что сейчас мы строим корабли в двух местах — в эллинге и у достроечного причала, причем в обоих местах — весьма интенсивно. Но летом так можно, на море тепло, даже жарко. И световой день длинный — две смены работают при естественном освещении.
В эллинге строим речной пароход, модификацию «Гефеста». Самые большие отличия — точнее определена конструктивная
