Страх

Голос мистера Уэйда грянул в маленькой гостиной, будто раскат грома. — Да если они только попробуют сделать татуировку!..
— Она на плече, — в отчаянии продолжал Бобби, указывая на девочек. — Та, у которой татуировка, — это все она!
— Покажите мне плечи, девочки, — строго сказал мистер Уэйд.
— Папа, это просто глупо, — воспротивилась Бри. — Бобби совсем спятил!
— Вот-вот, и весь этот бред о третьей сестре и муравьях-каннибалах, — вторила ей Саманта. — Он болен, папа. Ему нужна помощь.
Сестры послушно обнажили плечи. Никакой татуировки. Зазвонил телефон.
— Отправляйся-ка лучше домой, Бобби, и прими ванну, — посоветовал мистер Уэйд и вышел из гостиной ответить на звонок.
— Это вы все придумали! — вскричал Бобби, как только мистер Уэйд скрылся за дверью. — Это все вы! Вы узнали, что я встречаюсь с вами обеими, и подстроили все это! Вы и Мелани!
Девушки смотрели на него с самым невинным видом.
— Мы весь вечер были дома с подругами, Бобби, — кротко проговорила Саманта. — Мы не выходили ни на минуту.
Тут с дивана встала Мелани.
— Я же предупреждала тебя, Бобби, — тихо сказала она. — Это тебе расплата за то, как ты обошелся с Бри и Самантой, как ты обошелся со всеми нами. Бобби Великолепный! Да ты просто Бобби — Грязная Свинья!
Все остальные — девочки, которых в свое время бросил Бобби, — засмеялись и захлопали в ладоши.
— Близняшки Уэйд были последней каплей, — злобно бросила Кимми.
— И тогда-то мы и решили проучить тебя, — прибавила Ронни.
— Забавно было сводить тебя с ума, разыгрывать из себя стерву, — сказала Саманта с усмешкой. — Заставить тебя поверить, что мы с Бри совершенно разные!
— Ты немного перебрала с воровством, — хмуро заметила Бри.
— Да. Наверное. Но если бы ты видела его лицо…
— Надеюсь, тебе понравилась вечеринка, — вставила Мелани, не в силах сдержать довольного смеха.
— В жизни так не веселилась! — воскликнула еще одна девочка.
— Клевый прикид, Бобби! — сказал кто-то еще. Все расхохотались.
— Да вы что — вы что, меня не любите? — воскликнул Бобби в изумлении.
Этот вопрос был встречен волной презрительного хохота.
Бобби начал было оправдываться, но понял, что это бесполезно.
Посрамленный, он повернулся и вышел из комнаты — в ушах его еще долго стоял язвительный девичий смех.
Спустя несколько дней Бобби после уроков шел к музыкальному классу.
Но на полпути вспомнил, что группы больше нет. Пол перешел в другой ансамбль. А Арни наконец понял, что у него полностью отсутствует чувство ритма, и продал барабанную установку.
Бобби направился, было, к выходу — и застыл на месте: навстречу шли Бри и Саманта.
— На, держи, — сказала Бри, протягивая ему маленький конверт.
Бобби взял конверт и пробежал глазами написанные на обороте строки: «У двойняшек нет секретов друг от друга. Мы все знали с самого начала.
Пока».
— Пока! — крикнули Бри и Саманта, помахали ему и скрылись за углом.
Бобби вздохнул и надорвал конверт.
Внутри лежала переводная татуировка. Крошечная голубая бабочка.

Клодия Уокер медленно выныривала из глубины сна. Что-то холодное и сырое покрывало ее грудь и ноги. Чувствовался соленый запах моря.
Было слышно, как невдалеке волны бились о берег. Она захотела снова уснуть, но не смогла. Ее лицо горело.
Девушка попыталась открыть глаза, но, казалось, они опухли и заплыли.
Она с усилием попробовала сесть. Что-то большое и тяжелое придавливало ее.
Глаза чуть-чуть приоткрылись, и она увидела мух, роившихся вокруг кучи высохших водорослей, совсем рядом с ее головой. Едва касаясь песка, кружился слепень. Насекомое с жужжанием приблизилось к лицу, его зеленые глаза подрагивали. Тонкая волосатая лапка коснулась ее подбородка.
Слепень деловито полз по губам. Клодия попробовала смахнуть его, но не смогла поднять руки. Она отчаянно пыталась сделать хоть какое-нибудь движение, а насекомое лезло по ее щеке к распухшему глазу.
Нещадно палило полуденное солнце. Клодия облизала губы. Они были покрыты волдырями и трещинами. Горло пересохло, и было больно глотать.
“Почему я не могу двигаться? Что меня держит?
Наконец Клодия заставила свои глаза полностью раскрыться. На ней была целая гора песка. Все тело было засыпано песком.
“Я зарыта! Погребена заживо!” — подумала она, и грудь сдавили