Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
сборник.
— Хм, кабатчина какая-то… О, а это Есенин! Но тоже, по большому счету, кабатчина. А вот это неплохо! — Страницы он перелистывал настолько быстро, что Павел вначале подумал, что тот вообще не читает!
— И каково твое мнение, Витя? — Шагов Меркулова, обутого в мягкие домашние тапочки они не услышали: Ильин был слишком занят чтением, а Судоплатов — наблюдением за ним. Даже не столько наблюдением, сколько попытками угадать по редким замечаниям и междометиям, что же там в тетради такое.
— А? Винегрет какой-то на злободневные темы!
— А кто писал, сказать можешь? — Замнаркома поставил на стол бутылку армянского конька и три серебряные стопочки.
— Нет, большинство этих творений мне до этого не попадались, если не считать Есенина, конечно.
— Есенин? А что?
с выражением продекламировал Ильин. Чувствовалось, что искусством декламации он владеет.
— Витя, а ты не знаешь случайно, на музыку это кто-нибудь клал? — задумчиво спросил Меркулов.
— Нет. По крайней мере, я песню на эти стихи не слышал. А мелодия у нее какая?
— Вообще-то, то, что ты держишь сейчас в руках, именно что сборник песен. Мелодии, к сожалению, наши источники записывать не обучены.
— Действительно, жаль. — Ильин закрыл тетрадь.
— Если вам интересно, то и мелодии можно добыть! — Судоплатов пододвинул к себе песенник.
И хозяин дома, и «искусствовед» с удивлением уставились на него.
— Мой человек сейчас находится в отряде, с которым много контактировали авторы вот этого, — он поднял тетрадь. — И говорит, что многие песни среди тамошних бойцов популярны. Так что можно постараться.
— Это хорошо. — Меркулов откупорил бутылку. — Виктор, я так пока и не услышал твоего мнения. Стоящие песни?
— Ты налей вначале, товарищ комиссар третьего ранга. Как в сказках заведено? Накорми, напои, а потом уж и в печку суй!
Вместо ответа начальник ГУГБ разлил по рюмкам коньяк, поставил бутылку.
— Ты тоже бери, Павел, не отставай от компании. — Рюмка оказалась в руке начальника Особой группы.
— Я не по этой части, Всеволод Николаевич, — попытался отказаться Судоплатов, плохо переносивший алкоголь.
— А мы, стало быть, по этой? — с шутливой угрозой в голосе спросил Меркулов. — И потом, мы же не стакан самогона в тебя вливаем, а маленькую рюмочку благородного напитка. Так что не кочевряжься, будь так любезен.
— За что выпьем, товарищи? — спросил Ильин, взяв свою.
— Я предлагаю — за поэзию!
— Поддержу! — Тоненько дзынькнули стопки.
— Ну так каково все же твое мнение, Витя?
— Некоторым песням я бы уже сейчас дал ход — очень хороши и своевременны.
