Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
установок. Серьезно пополнена сорок третья смешанная авиадивизия. Рокоссовскому передали два сводных батальона танков. В основном — новых типов. В Ярцево прибыли два бепо
нового формирования с флотскими четырехдюймовками и железнодорожная батарея особой мощности в составе двух установок ТМ-1-180.
У последних дальность стрельбы больше тридцати километров, так что поддержка серьезная. Из Ярцево можно легко по Духовщине стрелять, а там, по данным разведки, минимум три дивизионных штаба.
Хоменко пока не усиливали, но, по нашим расчетам, сил у него достаточно — четыре стрелковые и одна танковая дивизии, хотя последняя понесла серьезные потери и сейчас экстренно доукомплектовывается.
— Надеюсь, к началу они успеют… Что южнее? Вы, помнится, говорили, что основная угроза наступлению будет исходить от Гудериана.
— По нашим оценкам, он плотно завяз под Гомелем. Но мы приготовили для него еще один сюрприз: есть шанс отсечь его от центра. Поскольку в районе Ельни обстановка без существенных изменений, то войска оказывают планомерное давление на противника, но из-за высокой плотности построения противника фронтальные атаки к успеху не приводят. Все-таки пять дивизий на фронте в сорок километров. Так что либо наращивать группировку для проведения массированных атак, либо временно оставлять как есть — потери от артобстрелов у противника весьма значительные. Генерал Казаков, начальник артиллерии у Рокоссовского, предложил очень стоящую идею «артиллерийского наступления».
Вот сейчас ее Жуков и будет опробовать.
— И чем она так хороша? Опять же, почему Жуков, а не сам Рокоссовский?
— В 16-й армии ее уже используют вовсю как средство подготовки к прорыву обороны, а под Ельней Георгий Константинович планирует реализовать эту идею как основное средство воздействия на противника при проведении только демонстрационных действий, рассчитанных на связывание немцев. Он даже запрос прислал на отзыв всех непрофильно использующихся артиллеристов из пехотных частей, переформированных после выхода из окружения. Мол, хорошего пушкаря учить долго, а кому со штыком наперевес в атаку бежать, он найдет. Обещает за неделю сократить численность противостоящих ему дивизий на треть, а затем уже разбить. Тем более что при успехе на духовщинском направлении эти части немцев окажутся как минимум отрезаны от линий снабжения, а как максимум попадут в «мешок». И я бы рекомендовал распространить предложение генерала Казакова гораздо шире — применение его выкладок войсками на Юго-Западном направлении может оказаться, по моему мнению, для немцев очень неприятной неожиданностью!
— С этим ясно, Борис Михайлович, составьте докладную записку с приложением документов. Я прочту. Как,
по вашему мнению, — эти слова Верховный выделил голосом, — готовы армии к решительному наступлению? — Сталин заложил руки за спину и принялся ходить по комнате.
— Вполне, товарищ Сталин!
На бодрый ответ начальника Генштаба Верховный, казалось, не обратил никакого внимания, продолжая мерить комнату шагами. Наконец, после более чем двухминутной паузы, за время которой в зале стояла мертвая тишина, Сталин остановился:
— Хорошо. Завтра начинайте операцию.
Город Борисов, Белорусская ССР, 23 августа 1941 года. 0:07.
— Какова ситуация на текущий момент? — Генерал-фельдмаршал тяжело опустился в кресло и закинул ноги на стул — практически весь сегодняшний день пришлось провести на ногах.
Гудериан потер слезящиеся от недосыпания глаза:
— Мне прямо порекомендовали воевать в соответствии с приказами и не лезть в стратегию.
— Лучше расскажите с самого начала — мне необходимо понять общую обстановку в Ставке.
— Никто из паркетных даже не намекнул фюреру, зачем я приехал, а Браухич так и вообще строжайше запретил даже поднимать тему наступления на Москву.
— Но вы, конечно же, не послушались, Хайнц?
— Не за тем я проделал этот путь, чтобы тратить время на пустые разговоры!
— Хайнц, успокойтесь, пожалуйста. Садитесь, налейте коньяку. — Несмотря на то что Клюге откровенно недолюбливал своего подчиненного, он чувствовал, что сейчас надо дать ему выговориться.
Генерал-оберст вскинулся, словно собирался ответить очередной резкостью, но в последний момент передумал и выполнил просьбу командующего.
— Я сказал фюреру, что большевистскую столицу нельзя сравнивать с Варшавой
