Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
растопочку положить — щепочки, бересту там. Потом дровишки, потому как от растопки уголек хрен зажжешь. А уж когда разгорится — тогда и кидать можно, но аккуратно, чтоб пламя не завалить. Часика три-четыре покидаешь — вот тебе и пар!
— Сколько? — не поверил я своим ушам. Три часа только чтобы завестись — это же поседеть можно, пока поедешь!
— Не, в депо, под вентилятором и когда к котлу насос подключен — тогда, конечно, быстрее. Часа за полтора можно управиться. Или там сразу если пар с другой машины подавать… Так что, ежели котел погасите, — возни много будет.
— А если взрыв в топке устроить? — Я вспомнил про партизанские мины, которые маскировали под куски угля.
— У-у-у, товарищ командир, — покачал головой Кондрат, — мороки столько! И ремонт, и переборка… После этого разведение паров игрушками дитячими покажется. Да только как вы мину-то в топку сунете?
— Дурное дело не хитрое, Кондрат Васильевич! — Тотен закончил конспектировать откровения обходчика и даже опередил меня с ответом. — Было бы что сунуть, а как — придумаем. Сами говорили, что паровоз — как барышня. А уж барышням-то мы совать умеем.
«Ни фига себе! Перл солдатского юмору в исполнении интеллигентного тихони Тотена! — Я чуть рот от удивления не открыл. — Не, что-то в плане морально-политического воспитания упускаем, однозначно! Стоп, стоп, стоп, братец! — одернул я себя. — С каких это пор ты сам ханжой стал и матом ругаться перестал? Вот как курить бросишь — тогда получишь моральное право Алика воспитывать…» За этим насыщенным внутренним диалогом я чуть не потерял нить беседы.
— Вы уж сделайте, товарищи, — отсмеявшись казарменной шутке, с просительными интонациями заявил дядька Кондрат.
— А может, обождете? Как на полигон этот ваш сходим, так и сделаем! — Саша уже оторвался от разглядывания карты.
— Да мне бы хоть парочку, товарищ командир! Хоть одну! Вы пока туда, пока сюда… А вдруг немчура танки повезет или что еще?! А я им тихонечко в тендер и подкину. Надо только подгадать, чтоб бригада ихняя была, не наша. А то ведь как в топке шарахнет — в будке мало никому не покажется! Особенно если подбрасывать или шуровать будут.
— Ладно, Кондрат Васильевич, уговорили! — сдался Фермер. — Сегодня ребят попрошу сварганить для вас мину.
— Вот и ладненько, — приободрился обходчик. — А кусман какой быть должен? Я бы подобрал, да и с племяшкой прислал ввечеру.
— А какие кидают, не раскалывая?
— Да вот иде-то такие, — и железнодорожник ладонями показал.
— Пятнадцать на пятнадцать, стало быть? А высота? Тоже с ладонь? Если с умом выдолбить, полкило тола засунуть можно. Мы сейчас на пробу кусочков пять прихватим и попробуем, хорошо?
— Да хоть десять! Только я мешок вам сейчас дам, а то изгваздаетесь в угольке-то! — И Кондрат Васильевич вылез из-за стола.
У приличных размеров угольной кучи, накрытой для защиты от непогоды соломенными матами, Сашка не поленился и, присев на корточки, перебрал несколько десятков кусков угля подходящих размеров. Некоторые он с силой бросал на землю, другие вертел в руках, парочку даже попробовал поковырять кончиком ножа.
— Хренотень! — вынес он свой вердикт, встав и отряхнув ладони. — Хрупкий! Не выдолбить — расколется на хрен!
— Стой! — крикнул я ему, поняв, что он собирается вытереть пот со лба. Судя по насыщенному цвету его ладоней, отряхиванием тут не обойтись. — Руки как у негра!
— Тьфу ты! Проваль! Василич, у тебя мыло есть?
— Найдется чутка, — откликнулся обходчик. — Пойдем к бочке, Викторыч.
Пока командир занимался гигиеной, я почти в точности повторил его манипуляции с углем, вот только лапал «черное золото», предварительно натянув перчатку.
«Что ж я Саню предупредить-то забыл, что отмыться сложно будет?» — с легким сожалением подумал я, запоздало припомнив детский опыт общения с «твердым минеральным топливом». Году в восемьдесят втором или третьем, сейчас, за давностью, вспомнить точнее не получалось, мы с родителями поехали на майские праздники в Сочи. Остановились, как обычно, в гостинице при местном цирке — мама по своим каналам номера забронировала. А мы с ребятами обнаружили на заднем дворе огромную кучу угля для местной котельной и не нашли ничего лучше, как устроить на ней игру в «царя горы». Отмывали нас потом, как говорится, всем миром. А часть вещей, из тех, что посветлее, пришлось просто выбросить, поскольку даже на тряпки для пыли они не годились — мазались. «Золотые» воспоминания детства — это, безусловно, хорошо, но что нам с минами делать-то? А если… — Вдохновленный новой идеей, я стартовал с низкой позиции.
— Командир! Смотри, что я придумал!
— Излагай! — откликнулся
