Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
что и наш сержант вступил в бой. Стрелял он экономно, уверенно отсекая очереди патронов по пять. Ответом стали громкие и, как показалось мне, немного истеричные крики на немецком. Если же судить по направлению, откуда доносились эти приятные звуки, то вполне можно предположить, что Емеля пришел на подмогу нашим соням-дозорным. С другой стороны, на часовых я могу и напраслину возводить — деревня-то почти километр в длину, и даже от сельсовета увидеть, что на окраинах творится, мудрено. А две реки поблизости и пара-тройка оврагов картину лишь ухудшают.
«Жаль, подмога не пришла, подкрепленье не прислали… Нас осталось только два…» — мурлыкая эту ни разу не жизнеутверждающую песенку, я продолжил свой путь — окружить бойцов зондеркоманды вдвоем с Саней мы точно не сумеем, но чем больше сумбура и неожиданностей, тем нам лучше. Еще сорок шагов, и я добрался до следующего по улице дома, оказавшись практически в противоположной стороне от точки, где стрелял последний раз. С точки зрения немцев, естественно. «Мимо меня прошли двенадцать человек: двух я „уронил“ сразу, еще двоих — позже. Бродяга эффективно отработал еще по как минимум троим, — я принялся за вычисления. — Итого имеем примерно половину от наличного состава немцев. Впрочем, неожиданностей приключиться может масса — пропустили же мы „головняк“ немцев в деревню…» От «трофейных» я себя давно не отделял. Их косяк — это и мой косяк.
Я расстегнул клапан кобуры — после может времени не быть — и выглянул из-за угла. Первое, что бросилось в глаза, — два трупа в дорожной пыли. Лежат друг на друге. Похоже, Саня их на бегу положил, вот и упали стопочкой. Стена дома с запоминающимися наличниками, выкрашенными полосами в желтый и оранжевый, вся испещрена ссадинами пулевых пробоин. Причем ближе к левому углу бревна измочалены особенно сильно — видать, наш комитетчик именно оттуда немцам веселую жизнь устроил. Вон на плетне мазки крови даже отсюда заметны, да и крики те неспроста были.
Двойной свисток донесся откуда-то справа, из-за дома, возле которого я прикорнул. И сразу же картина изменилась: палисадник, еле видимый мной из-за угла дома, окутался клубами белесого порохового дыма, а по ушам ударил грохот винтовочного залпа. В дополнение к этому на противоположной стороне улицы часто захлопали пистолеты — в первом приближении стреляли трое или четверо.
— Клаус, я его достал! — Как мне удалось расслышать этот крик — ума не приложу, но я услышал.
«Саню достали? Сметаны вам по морде и горшок на голову!»
Два шага — и вот передо мной спины четверых солдат, увлеченно палящих из карабинов по избе. Все понятно — «шумят» и давят на психику, пока более умелые ловкость свою показывают.
«Парабеллум» мягко толкает мою руку, но я тут же возвращаю его на линию прицеливания.
Раз, другой, третий! Вряд ли паузы между выстрелами были длиннее секунды.
Четвертый немец успел среагировать, и пуля попала ему в висок.
«А потом пойдут легенды, о том, как русские расстреливали немецких пленных в затылок… И никто не узнает, что это я просто удачно зашел…» Я пригнулся и рывком преодолел отделявшие меня от палисадника пять метров.
— Эй, вы что, заснули?! — Голос кричавшего был хрипл и громок. — Отжимайте его на нас!
«Ага, подтяжки только погладят и сразу отожмут».
Зажав пистолет под мышкой, я сменил магазин — после времени может не быть и придется воевать в стиле героев Джона By, разбрасывая стволы направо и налево. Может, это и глупо и чересчур картинно, но выхода другого у нас нет. Очень похоже, что немцев в деревню приехала толпа, и чем больше мы положим во время неразберихи, тем лучше. Стоит им откатиться, перегруппироваться и начать наступление по принципу «кто не спрятался — я не виноват», как шансы на успешный исход боя для нас станут мизерными. Пока же мы хлестаемся в разных точках, и до наших противников не дошло, что стрелять надо во все, что движется, невзирая на форму.
Вспыхнувшая на другой стороне избы пистолетная пальба заставила меня покинуть укрытие. Пригибаться или подкрадываться смысла никакого не было: неизвестные мне фрицы сейчас слишком увлечены перестрелкой с Бродягой, к тому же они ожидают, что так удачно положенные мной солдаты с минуты на минуту зайдут Сане в тыл. А я — им.
Обежать дом заняло едва ли три минуты, и получилось так, что я нарисовался на сцене почти в то же время, когда немцы пошли «в последний и решительный». Причем крайне неудачно для себя — Шура свалил одного из них буквально первым же выстрелом и, развив бешеную скорострельность, прижал остальных. Так что мне оставалось только добрать.
Сдвоенный выстрел — и прижавшийся к поленнице полицейский унтер выронил свой ППК.
Дах! — И пуля входит чуть ниже
