Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
группой из вашего ведомства.
Б. — Из нашего — это из какого? Как вы определили, откуда они?
Ч. — Из НКВД. В группе было около 10 человек. Что меня удивило: на уничтожение всей охраны лагеря, а это, гражданин следователь, не меньше взвода, они потратили минут 10, самое большее — 15.
А принадлежность я установил просто — сразу после окончания боя они разыскали Окунева, и он переоделся. В форму старшего лейтенанта госбезопасности. Потом один из них мне попробовал прямо в лагере допрос учинить. Капитан госбезопасности, как оказалось, но тогда он в немецкой форме был.
Б. — Вы уверены, что он был капитаном?
Ч. — Вполне. Во-первых, остальные его так называли, а во-вторых, мне по роду моей предыдущей службы с представителями органов много контактировать приходилось, гражданин следователь. И опытного сотрудника вашего наркомата я легко от самозванца отличить могу.
Б. — Что произошло после захвата этими людьми лагеря?
Ч. — Первым делом они пустили в расход тех, кто запятнал себя сотрудничеством с немцами. Что интересно, гражданин следователь, когда я для проверки попросил старшего лейтенанта Окунева замотивировать свои действия, он сделал это довольно грамотно. Исполняй я в тот момент обязанности председателя военного трибунала — ВМСЗ
выписал бы моментом. Потом освободители наши немного посовещались и, к моему большому удивлению, построили нас в колонну и скорым маршем повели прочь.
Б. — Что именно вызвало ваше удивление?
Ч. — Изначально у меня сложилось впечатление, что все нападение было проведено с целью освободить Окунева из плена. А нас они решили вывести уже потом.
Б. — Перечислите других членов этой группы. И, если можно, о каждом расскажите подробнее.
Ч. — Командир — майор госбезопасности Куропаткин Александр Викторович. Кадровый командир. Оперативно и тактически очень грамотен. Поощряет инициативу подчиненных, но последнее слово всегда за ним. В общении с личным составом корректен, хотя похоже, что с большинством других членов группы у него дружеские отношения. Очевидно, что они служат вместе много лет. Знаете, как это в гарнизонах бывает?
Б. — Почему вы решили, что он кадровый командир?
Ч. — По выправке, лексикону — да по множеству признаков. В конце концов, я скоро два десятка лет в строю!
Б. — Я верю вашему опыту, гражданин Чернявский, но уточнить обязан. Рассказывайте про других.
Ч. — Ответственный за оперативную работу у них был капитан, фамилию которого я не знаю. Только псевдоним и имя с отчеством. Бродяга — у него прозвище, а так называли Александром Сергеевичем. Самый старый из всех — по некоторым обмолвкам, ему за пятьдесят, воевал еще в Гражданскую. На вид, правда, столько я бы ему не дал — выглядит моложе. Мне показалось, что он совсем недавно носил усы. Характерным таким жестом верхнюю губу поглаживал иногда.
Штабной работой у них еще один командир заведовал. Я его только по псевдониму знаю — Тотен. Довольно молодой человек — лет тридцать с небольшим ему. Он в группе за переводчика. По-немецки как природный немец говорит.
Б. — Как вы определили, что он настолько хорошо владеет немецким?
Ч. — Несколько раз при мне он переводил вражеские документы, и во время операций он с немцами разговаривал. Они при этом, надо отметить, никакого беспокойства не выказывали — следовательно, акцент у него если и был, то не сильный. А бумаги он вообще с лета как по-русски читал.
Врач группы — Сергей Александрович. Военврач 3 ранга по званию, но почти все его называли просто Док. В группе вообще очень распространено обращение по псевдонимам. То есть при посторонних, вроде нас, они, конечно, звания используют, но между собой — или по псевдонимам, или по именам. Наш военврач, Приходько, о нем я уже упоминал, довольно много общался с этим Доком и отзывался о его профессиональных качествах весьма высоко. Кстати, у старшего лейтенанта Окунева тоже есть медицинское образование — он еще в лагере Приходько поврежденную руку вылечил.
Б. — Как так? По вашим словам, Окунев в вашем лагере пробыл всего три дня.
Ч. — А как очнулся и в себя пришел, так и вылечил Семена. Рука у того плетью висела — он даже ложку ею держать не мог, левой ел. А тут раз — и все в порядке!
Но военврач — настоящий знаток
