Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
Александр не стал. «Будет утро — будет хлеб!» — только подумал.
– Вы бы отдохнули, товарищ майор, — предложил Несвидов. — А то все сидите, все думаете.
– Ага, как Чапай-командир — картошку по столу двигаю. Вот только не знаю, то ли в пюре ее размолотить, то ли в мундире запечь? — Александр усмехнулся. — Ты вот как, Емельян, считаешь?
– По мне, так и в мундире гожа, — улыбнулся в ответ Несвидов. — А если вы про немца, тут мне в любом виде их молотить нравиться — хоть фугасом, хоть винтовкой, а того не будет — и дубиной до пюры разомнем, товарищ майор, и обратно слепим!
– Что на улице? — Александр протянул кружку.
– Тихо все, товарищ командир. — Зажурчал наливаемый в кружку кофе — звук показался Александру громким. — К немчуре, что плохо, я привыкнуть все не могу. Что вот так — они вокруг лежат, а я среди них хожу. Не поверите, до сих пор рука к кобуре тянется.
– Чего же не поверить? Поверю… — Осторожно, чтобы не обжечься, Саша сделал первый глоток. — Мне что, думаешь, легче? Как бы не так, брат!
– Да я понимаю, товарищ командир. У вас все взвешенно должно быть — тут режь, а тут пальцем тронуть не моги. Просьбочка у меня к вам есть, Александр Викторович. — Совершенно неожиданно тон Емельяна изменился на просительный.
– Какая?
– Вы бы Ваньку, товарищ командир, не мариновали, а то мается парень.
– Какого Ваньку? — не поняв, переспросил Саша.
– Да казака нашего! — уточнил старшина.
От услышанного Александр поперхнулся кофе.
– Мается? — откашлявшись, спросил он. — Херней он мается!
– Ну да! Другие воюют почем зря, а он все сиднем сидит. Он парень скромный, ни в жизнь не пожалуется, но я-то вижу, что маетно ему. Понимаю, что он на тонкой работе занят, но и ему по немцу пострелять хочется.
– Постреля-а-а-ть? — всплеснул руками командир отряда. — Один вон дострелялся — не знаем, когда на ноги встать сможет. Ух, какой ты заботливый, Емельян! Но не переживай, сегодня Ване придется поработать — к мосту его отправлю.
– Вот он обрадуется, товарищ командир! — искренне заявил завхоз отряда.
– Ну-ну… — протянул Саша. — А сам ты как, Емельян? В бой не рвешься?
– Так я и так все время в бою — вы сыты и вражину бьете, значит, я свою боевую задачу выполнил. Ребятам «сбрую» выправил — опять же, считай, фланговый обход совершил. — Несвидов широко улыбнулся. — Кстати, товарищ майор, вы, случаем, не знаете, как там у Славки Трошина дела?
– Нет, к сожалению, не знаю.
– Ну ничего, узнаем как-нибудь. А то вы мужика к жизни вернули, можно сказать. Я ж его по пульбату хорошо помню. Старательный был, справный, но какой-то смурной, а когда он с тем проверяющим сцепился, я тишком справочки навел. Только тогда и узнал, что он старшим командиром был. А на вас наткнулись, так у хорошего человека возможность к делу стоящему вернуться появилась. Не так много у нас командиров башковитых, чтобы их за рядовых бойцов держать, сами знаете. Ой, ну ладно, — вдруг спохватился старшина, — пойду я, пожалуй. Нечего вас от дела отвлекать, товарищ майор.
Не прошло и четверти часа после ухода Емельяна, как в «штаб» заглянул Люк.
– Ну что, мастер, не выходит каменный цветок? — участливо поинтересовался он, аккуратно положив свою «снайперку» на дно кузова и усаживаясь рядом с Александром.
– А не пойти бы тебе, Чингачгук распрекрасный? — в тон ответил Куропаткин.
– Пойду, куда ж я денусь-то? Тут проблемка, командир, нарисовалась.
– Излагай, — поморщившись, словно от внезапной зубной боли, предложил комгруппы.
– Когда мы днем на дороге пыль глотали, ты, случаем, внимание на соседей наших не обращал?
– Летеху пожилого в виду имеешь?
– Верно, — нисколько не удивившись проницательности командира, подтвердил Люк. — Он, есть такое мнение, номера наши «срисовал», и чем-то они ему сильно не понравились. Однако, что интересно, к полицаям он сразу не побежал… А годков этому кренделю ох немало, особенно если звание невысокое учитывать — под сорок, если не больше, — говорил Саша, не торопясь и размеренно, словно размышлял вслух. — А ты сам знаешь, что такое звание в этом возрасте значит всего несколько вещей: резервист-«партизан», полный дуб и из прапоров.
– На «партизана» тот вроде был не похож.
– Ага. И на «дуба» — тоже. Я к нему присматривался — дельный вояка.
– Что, сейчас проблему решать будешь?
– Не выйдет — я уже там походил, но в темноте хрен его найдешь. А гансов вокруг сам видел… Я с утра его, пожалуй, исполню. — Люк ласково погладил цевье СВТ.
– А запалиться не боишься?
– Есть впереди рощица одна, метрах в трехстах от дороги, так что ноги сделать успею. Добро даешь?
– А куда
