Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
собрал… — Между собой бывшие окруженцы давно называли нас по позывным и именам, только при выполнении задания вспоминая о наших «званиях». Исключение, насколько я знаю, они делали только для командира и Бродяги — их всегда величали с должным пиететом. — Вот такую пачку, — он показал руками, — и две полевых сумки притащил. Еще пленного взяли. Какого-то чина из полевой жандармерии. Сам товарищ Куропаткин захватил! — В голосе Николая слышалось нешуточное уважение. — А сейчас почти все на железку ушли. До нее километров десять будет. Товарищ командир приказал почти всю оставшуюся взрывчатку с собой взять.
– А кто остался?
– Вы с доктором, товарищ капитан, — упомянул он Бродягу, — я с Зельцем, старшина и новенькие… — закончил он перечисление.
– Давно ушли?
– Да, почитай, как лагерем встали, так и часа не прошло. — Юрин отвернул манжет и посмотрел на часы. — Получается, часов шесть назад ушли.
– Понятно. Тогда я пойду еще вздремну. — Еще месяц назад я бы страшно заинтересовался, куда и зачем отвалили мои друзья, и побежал бы будить Сергеича, дабы разузнать последние новости и сплетни, но сейчас, нахлебавшись войны по уши, рассудил, что надо будет — мне все в подробностях расскажут.
– Может, тебя подменить?
– Не, не велено. Доктор разрешит, тогда меняйте, товарищ старший лейтенант. — Сержант перешел на официальную лексику, то есть апеллировал к уставу, так что спорить особого смысла не было, да и свои услуги я предложил больше из вежливости, а потому, получив отказ, решил, что грех не воспользоваться, пока у меня, как раненого, есть вполне легальный повод отдохнуть…
Взгляд со стороны. Тотен
Кличевский район БССР. 19 августа. 00:15
Не зря ведь древние говорили, что, прося что-то у высших сил, будь умеренным в своих желаниях! Вот я стонал, что на бумажной работе пылью покрылся, и что? Вторые сутки ношусь, как в жопу ужаленный, и творю вещи, от которых у самого волосы дыбом встают. Причем везде!
Вчера, когда Люк сообщил, что наши все-таки решили бомбить по заявке и он видит самолеты, командир аж взвился! И тут же, что характерно, развил бурную деятельность под предлогом того, что в суматохе можно что-нибудь ценное у немцев прихватить. Кончилось все тем, что он запихнул меня в коляску мотоцикла, сам вскочил в седло, и мы помчались к шоссе. Кавардак там был изрядный! Бомберы ухитрились не только накрыть мост, довольно серьезно повредив его при первом заходе, и дорогу, но и прищучить колонну танковозов! Один здоровенный грузовик завалился в кювет, и танк, легкая «двойка», сполз с платформы и уткнулся носом в землю, встав почти вертикально. То тут, то там виднелись небольшие воронки, над некоторыми из них еще вился дым. Повсюду лежали убитые и раненые — видимо, немцы не успели среагировать на налет и убраться с насыпи.
Саша сориентировался быстро, отправив меня шмонать машины на предмет документов.
Единственное, что он не сделал, — так это не объяснил, как претворить его задание в жизнь. Пришлось импровизировать. Тут убитому немцу в левый нагрудный карман залез, стараясь не смотреть на изуродованное попаданием осколка лицо… Там помог донести раненного в ногу рядового до кустов и попутно спер планшет, опрометчиво забытый кем-то в открытом «штевере». Трусил, как помню, невероятно! Все время казалось, что вот сейчас на меня набросятся и начнут вязать, голося про поимку русского шпиона.
Я ж все-таки не Рэмбо и не Джеймс Бонд, а обычный «офисный хомячок», как любят называть подобных мне остроумные интернет-авторы. Правда, если судить по обилию буковок, вылетающих из-под их подвижных пальцев, могу сказать, что джентльмены эти тоже явно не у станка стоят и не асфальт по ночам укладывают. Плохо еще с вайфаями у нас в тяжелом машиностроении и дорожном строительстве…
Единственное, до чего я додумался, — это складывать трофеи в коляску мотоцикла, чтобы не палиться, бегая с разномастными бумажками в руках. В очередную ходку я чуть не налетел на командира, который нежно, словно мать больного ребенка, нес на руках длинного и тощего немца. Последний был без сознания, хотя никаких повреждений на первый взгляд я не заметил. Зато заметил свисающую на цепочке бляху…
– Давай, грузим его и в темпе вальса мотаем отсюда, — тихонечко приказал командир.
Самое смешное, что на нас никто внимания не обратил, хотя, сидя на жестком креслице позади Саши, я вжимал голову в плечи, и меня нешуточно
