Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
у порога комнаты сервировочный столик. Быстро проведя ревизию и взяв чашку с кофе, он сел в кресло у окна. Сделав большой глоток, поставил чашку и снял трубку телефона.
— Двенадцать двадцать восемь, — сказал он, набрав номер. — Передайте господину секретарю, что с ним хочет встретиться Пекарь.
Деревня Загатье, Кличевский район Могилевской области, БССР.
22 августа 1941 года. 11:50.
«Раз, два, три, четыре, пять… Я не зайчик, вашу мать!» Курвиметр в очередной раз скользит по расстеленной на учительском столе карте, а в голове вертится дурацкая переделка детской считалки. Привычка мысленно украшать монотонную работу стихами въелась навечно. А ведь поначалу лирика лишь при марш-бросках использовалась. Впрочем, думать не мешает, и ладно. Острый карандаш сделал еще пару пометок на листе папиросной бумаги (не хватало еще на карте следы оставлять!). Вон и Антон таким же способом про Гиммлера вспомнил. И удачно, надо сказать, вспомнил-то! Если без ложной скромности — «исполнили» объект практически идеально! Александр отложил инструменты в сторону и с хрустом в спине разогнулся: все ж таки с его ростом простоять полчаса в «позе пьющего оленя» — задача не из легких. А мебель в расчете на людей с габаритами «два без пяти» что в сороковые, что в двухтысячные не делают.
И хоть есть чем нам гордиться, отдых команде просто необходим! Вначале, первую пару недель, никто всей серьезности и не понимал. И никакие командировки и пострелушки тут не помогли бы. Масштаб войны не тот… Да и сама ситуевина, чтоб хренак — и на полсотни лет назад, бредом отдавала. Потом пообтесались, пообстрелялись, адреналинчик попер — и все, как один, «хероями» заделались… А война — штука нудная, тут не искрение со звездением нужны, а четкое планирование и размеренная работа. Пока была большая цель, все работали на нее. Плотно, не отвлекаясь. А сейчас мы как бы подвисли — вроде что-то делать надо, а что — никто точно не знает. И опасности непосредственной, казалось бы, нет, но в том-то и закавыка. Ребята в разнос пойти могут. И эйфория от неслыханного успеха, и пар, накопившийся от непрерывных нервяков, на крышку давит… Так что, если до завтра серьезную задачу большинству личного состава не найду, беда может приключиться! С другой стороны — грех на парней наезжать. Держатся молодцом! И слаженность, и инициатива присутствуют. Знать, не зря столько лет вместе…
Через открытое окно с улицы донеслась какая-то невнятная перебранка, и Саша, опершись на подоконник, выглянул наружу.
Зрелище было вполне себе запоминающееся — по улице гордо вышагивал Антон, всем своим видом демонстрируя несокрушимую мощь германского Вермахта, а вслед за ним ковылял незнакомый Куропаткину пожилой, лет под пятьдесят, мужик, которого каждую пару шагов подгонял несильным тычком в спину Лешка Дымов. Если судить по шаткой походке пленного и общей скособоченности фигуры, знакомились парни с ним, не особо церемонясь. И руки за спиной стянуты, что тоже недвусмысленно указывает на бурную встречу.
Подавив желание громко поинтересоваться, что за гуся они приперли, — конспирация как-никак, Куропаткин просто махнул рукой, показывая, что он на месте.
Пока «шалые коты», как он именовал про себя друзей, поднимались на второй этаж, Саша успел свернуть карту и привести себя в надлежащий вид, то есть накинуть мундир. Застегиваться он, впрочем, не стал — чай, не генерала с инспекцией встречает.
Первым в класс проскользнул Арт, вытянулся, щелкнул каблуками и, широко улыбнувшись, выпалил скороговоркой:
— На разъезде взяли путевого обходчика. Местный. Твердо стоит на большевистской платформе. Беспощаден к врагам Советской Родины. Вязки и тычки — для маскарада. Заводить?
— Погодь мальца. — Присев на парту, Саша вытряхнул из пачки немецкую сигаретку. — А чего он перекособоченный такой, если для маскараду?
— Вышло небольшое недопонимание, командир. Ну, я его и того…
— С ноги, что ли? — Проницательность проявить никогда не вредно.
— Так точно! — Антон вытянул из опрометчиво оставленной на парте пачки сигарету и тоже закурил. — Мы его на вшивость слегка решили проверить: я окруженца изобразил, всего такого героического и слегка поранетого. Дядько впустил сразу, а потом штанцы немецкие разглядел — и за топор, то есть за молоток, если быть совсем точным. Пришлось успокаивать.
«Опять Тоха инициативничает. Взял и на голом месте операцию по внедрению решил провести… А ведь только очухался. За ногу его, что ли, к столу привязать? А если в обрат посмотреть — удачи и соображалки ему не занимать. Может, и из этого обходчика-патриота
