Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
стоявшую поодаль, у эстакады над железной дорогой. Однако он ошибся — совершенно неожиданно над площадью разнеслось слаженное пение:
выводили хорошо поставленные мужские голоса.
Нарастающая мелодия словно смыла шум толпы, крики провожающих становились все реже, пока единственным фоном песни не остался слитный топот тысяч ног.
— Яша, — облизнув внезапно пересохшие губы, попросил Павел, — дай-ка мне песенник.
Серебрянский от неожиданности мотнул головой — очевидно, песня захватила и его, — молча расстегнул портфель и достал «черную тетрадь». Нет, обложка не поменялась, просто так посчитали более красивым, что ли. И теперь в группе эти два документа сокращенно называли «СТ» и «ЧТ».
На память начальник Особой группы никогда не жаловался и нужную страницу отыскал за пару секунд.
— Вот, полюбуйся! — Раскрытая тетрадь вернулась к Серебрянскому.
— И что? — пробежав глазами текст, спросил Яков. — Вот тебе песня, — кивок в сторону хора, — а вот слова! В чем несоответствие-то?
— Яш, ты бы не спорил, пока не дослушаешь. Вспомни, ты эту песню по радио слышал?
— Нет.
— И я тоже. Значит, новая она, иначе такую вещь давно бы крутили. Пойдем у руководителя певцов спросим! Как его там? Капельмейстер, что ли? — И, пресекая всяческие возражения, Судоплатов зашагал через площадь, постепенно освобождавшуюся от народа. Колонны бойцов уже выходили на перроны, а вслед за ними потянулись и провожающие.
Так получилось, что в своих расчетах он ошибся — оркестр, на который он обратил внимание вначале, за все время так и не притронулся к инструментам, а хор расположился совсем в другой стороне — точно через площадь, между зданием вокзала и бывшей пересыльной тюрьмой. К капельмейстеру они подошли практически сразу после окончания песни, как раз в тот момент, когда грянули трубы оркестра.
— Товарищ старший лейтенант! Уделите нам пару минут!
— Да, конечно, товарищ старший майор! — Если руководитель хора и удивился вниманию высоких чинов из НКВД, то вида не показал.
— Что это за песня? Давно написана?
— Да с конца июня исполняем. А что?
— Точно только два месяца назад появилась? — наседал Судоплатов.
— Конечно! — лейтенант даже всплеснул руками. — Ее же Александр Васильевич и написал! Мы вообще без нот разучивали, точнее — с доски себе в тетрадки переписывали. Текст он в «Красной Звезде» нашел, а музыка его, можете не сомневаться.
— А кто такой Александр Васильевич?
Музыкант чуть не задохнулся от возмущения:
— Как? Да это же наш руководитель, орденоносец и краснознаменец товарищ Александров!
— Спасибо вам, товарищ лейтенант! — поблагодарил старшего лейтенанта вместо Павла Серебрянский и, аккуратно взяв начальника за рукав, повлек его назад, к машине.
— Занятненько, Паша, занятненько… — пройдя с десяток метров, сообщил он. — И что, у тебя есть хоть какие-нибудь сомнения, стоит парней вытаскивать или нет?
Можайское шоссе, Московская область. 22 августа 1941 года. 14:27.
— Все-таки, Коба, почему ты не хочешь признать,
