Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
Разъезд Милое Кличевского района Могилевской области, БССР.
23 августа 1941 года. 10:03.
Разговор с обходчиком радости нам не принес — мало того, что немцы обещали регулярный осмотр путей, так еще и Тотен оказался прав по поводу неподходящего профиля дороги. То есть для строителей-то в свое время все устроилось просто замечательно — ни особых перепадов высот, ни крутых поворотов на этой ветке не было. Но диверсантам-то другое нужно! И некоторое количество мостов ситуацию нисколько не улучшало — взрывчатки у нас оставалось с гулькин нос, а руками такую штуку, как железнодорожный мост, не очень и сломаешь.
— Получается, ребята, что на этом фронте мы особо выступить не можем, — задумчиво сказал Саша, а я покосился на сидевшего напротив нас Кондрата. Очень интересно мне было, как он прореагирует. Несмотря на то что он меня официально простил и сотрудничал с «органами разведки» со всем прилежанием, все-таки сейчас мы планировали устроить бяку на участке, за который он нес личную ответственность. А ну как немцы его расстреляют после наших безобразий?
Понятно, что после многих наших «проказ» у местных жителей возникали проблемы, но одно дело — какие-то абстрактные селяне, и совсем другое — те, кого ты знаешь сам. Это свойство психики такое… По крайней мере моей — точно. Я тех, с кем познакомился, воспринимаю немного не так, и смерть прибитого колышками к стене деда комсомолки Лиды воспринимал куда острее, чем тех, кого мы нашли в колодце в Налибоках. Наверное, я тогда поэтому и полез полицаев добивать, не обращая внимания на простреленную ляжку и усталость.
Однако никаких терзаний на лице обходчика засечь не удалось, наоборот, он улыбнулся, потер шею и заявил:
— Так, может, у меня есть чем помочь Красной Армии, товарищи командиры?
— Излагайте, Кондрат Васильевич. — Саша, когда нужно, может быть неимоверно политесным.
— Так полигон же здесь до войны был! Для пушек. К северу от Друти.
— Для пушек? — недоверчиво переспросил наш командир.
— Ну да. И для тяжелых тоже, таких, на гусеницах, как трактора.
— Ёпрст! — единственное, чем я смог прокомментировать эту новость.
— Знаешь, про что Василич говорит? — развернулся ко мне Фермер.
— Ну, дык… — От неожиданности обычное мое красноречие куда-то подевалось.
— А яснее?
— На гусеничном лафете только две артсистемы знаю — Бр-два и Б-четыре.
— Что за звери?
— Первая — «шестидюймовка» большой мощности. Снаряд под полцентнера. Вторая — еще лучше. Гаубица особой мощности. Калибр — двести три миллиметра.
— ОФС
небось под сотню весит? — «врубился» Саня.
— Где-то так… Только у этих артсистем фугасные в боекомплекте… — Я совсем было собрался добавить, что эти орудия он мог видеть во дворе Центрального музея Вооруженных сил, но вовремя одернул себя.
— Зашибись! — Фермер немедленно полез в сумку за картой. — Покажите, Кондрат Васильевич, где эта самая Друть?
— А чего показывать-то? Тут и десяти верст не будет. Прям по рельсам и придете, ежели в сторону Могилева потопаете. А там точнехонько на север еще километра три. Только вот точно насчет снарядов не скажу, сами понимаете. Может, когда с немчурой у Могилева бились, все и вывезли.
— Ну, это мы будем посмотреть… кто там и чего вывез… — пробормотал Саша, было похоже, он уже вовсю обкатывает в голове варианты похода за взрывчаткой.
— А что вы, товарищ, можете нам по поводу инфраструктуры сказать? — решил заполнить паузу Алик.
— В каком смысле, товарищ командир? — вместо ответа переспросил обходчик, видимо, с «инфраструктурой» Тотен слегка перемудрил.
— Где и чем мы еще можем немцам подгадить, — пришлось перевести на «рабоче-крестьянский».
— А… вы, товарищи, как паровоз устроен, знаете?
— В общих чертах… — тактично признался я в «технической безграмотности». — Тендер от котла отличим, но это, наверное, все.
— Паровоз, товарищи, машина хоть и могучая, но нежная, как барышня, — улыбнувшись, сообщил нам Кондрат Васильевич. — Вот возьмем для примера… — он поскреб пятерней в затылке, — да самое начало — как пары развести.
— А что тут сложного? Накидал угольку и поджег! — На мой взгляд, процесс выглядел примерно так.
— Щаз! — усмехнулся железнодорожник. — Так он и загорелся! Сначала котел до половины водой заполнить надобно, иначе он медленно прогреваться будет. Потом на колосники
