Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
противника.
Представить, что вальяжный интеллигентный Акункин, словно одержимый, бросится в бой? Не, не, не… Я с наркотиками не дружу!
Выскочив из-за стола, этот тип с размаху попытался запинать меня ногами! И надо сказать, довольно удачно. По крайней мере, по бедру он мне прислал довольно неплохо. Хорошо еще, что не по тому же, которым я в стол впечатался, а то приобрел бы я к однорукости еще и хромоногость! Дальше, правда, развить успех бургпредседателю не удалось — ножки у болезного заплелись. С небольшой моей помощью в виде хитрого зацепа.
Но даже упав, Акункин попытался добраться до моего горла. Прям как в старинном фильме про Ильича. Только что не кричал визгливо: «За яблочко его, за яблочко!» Вместо этого местный голова крыл меня по матушке, причем причудливо мешая русские и немецкие слова. Конструкции вроде «ферфлюхте твою мать» в другое время, наверное, развеселили бы меня, но не когда на горизонте маячила схватка в партере с разъяренным мужиком, превосходящим меня минимум на одну весовую категорию. Вот и пришлось прекратить эту феерию самым грубым образом — то есть спустив курок.
Прострекотавшая вдалеке длинная, патронов на тридцать, очередь показала, что все еще далеко не закончено. Я с трудом выкарабкался из-под тела бургомистра и, поднявшись на ноги, ударом по голове успокоил уже потихоньку приходившего в себя фельдфебеля. Его командир пока был целиком занят своими проблемами, так что единственное, что я сделал, так это освободил болезного от ствола. За окном меж тем разгорелась нешуточная перестрелка — в деле участвовало как минимум два десятка винтовок и парочка пулеметов.
Хреновость ситуации нарастала: во-первых, каким-то образом наши часовые проворонили все на свете и допустили проникновение немцев в деревню. Ладно, несколько человек на великах вполне могли и проскочить, тем более если их кто-нибудь из местных провел. Из западни я выкарабкался, правда, в основном за счет того, что опера были полностью уверены в своем превосходстве и не ожидали от меня такой прыти. Вот только в дело вступал второй фактор — весьма неплохое прикрытие. Для оцепления и ликвидации диверсионной группы вряд ли пошлют меньше взвода. А могли ведь батальон пригнать.
Стараясь не особо светиться, выглянул в окно — улица пока пустынна, даже полицаи куда-то испарились. От этого, кстати, ситуация совершенно не облегчилась — боец из меня сейчас не очень, я оттого и трофейными автоматами вооружаться не стал, что стрелять из них не могу. А пистолет в групповом бою — насмешка, не более.
«А вот и она — полная задница! — Справа на улице показалась группа немецких солдат. — Торопятся, касатики, аж пыль из-под сапог столбом стоит! Придется, однако, парни, вам слегка подзадержаться!»
В три шага я подскочил к входной двери и закрыл массивную щеколду. Монументальная, надо сказать, штука — засов у нее из бронзы чуть ли не в мой большой палец толщиной! Будем считать, что в комплекте с толстой дверью это на некоторое время обезопасит меня с тыла. Да мне ведь много и не надо — пару минут всего.
Ребятам я не рассказывал, но вот уже две недели как родилась во мне странная и где-то даже извращенная концепция. Домой мы не вернемся — это я для себя уже понял, оттого, наверное, так скептически отреагировал, когда Тотен поделился со мной своими захоронками. Оказывается, он, как настоящий коллекционер, сделал уже с десяток нычек, в расчете на то, что, когда вернемся, будет возможность их достать. Жаль, с Доком на эту тему поговорить так и не удалось, хоть и страсть как хотелось поделиться с этими совсем не радостными мыслями.
Моя же идея была проста, как одноименный карандаш: мы еще не родились, а значит, и умирать не страшно. А вот те, кого благодаря нам не убьют, после войны породят новых антонов, саш и сережек… Хрен его знает, насколько моя теория правдоподобна, но страх выгоняет хорошо.
Я рысцой вернулся к окну. Немцы к зданию бывшего сельсовета не свернули, а все так же двигались в направлении, откуда доносилась стрельба. То есть к школе и посту на северо-восточной окраине деревни. Тактика у противника была, если так можно выразиться, разномастная. С одной стороны, в сельсовете меня прессовали вполне грамотные, по меркам этого времени, оперативники, с другой — нынешние мои оппоненты больше походили на стадо лосей во время гона. Хотя это мне точно на руку! Несколько раз глубоко вздохнув, все-таки поднял с пола пистолет-пулемет. Увесистая машинка оказалась самым настоящим «шмайссером», ЭмПэ-28. «Одной рукой эту „дуру“ я не удержу — зря, что ли, свой ППД я Тотену отдал? Но если на подоконник пристроить, пару очередей выпустить получится. Тыл только обеспечу…» Примерившись, я «легонько» стукнул каблуком в лоб полицейского
