Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
оторвавшись от размышлений. — Как считаешь, Алик, может, сейчас прямо к парням рвануть? Вот здесь, — он приложил ладонь к груди, — нехорошо ноет. Как бы с парнями еще беда какая-нибудь не приключилась…
Окрестности деревни Загатье, Кличевского района Могилевской области, БССР. 24 августа 1941 года. 22:04.
Треск помех в наушниках стал невыносимым, и я сдернул их с головы. Откинув полог палатки, посмотрел на темное небо, озаряемое частыми сполохами зарниц. «С запада идет! Надо быстрее антенну снимать!» Я не великий спец в электронике, но не думаю, что словить молнию на антенну будет полезным для рации. Удивило лишь то, с какой скоростью надвигался грозовой фронт — еще пятнадцать минут назад, когда я залез в укрытие и начал готовиться к сеансу, небо, хоть и хмурое, грозило максимум небольшим дождиком.
— Леха! Снимай антенну! Бегом! — И не глядя на ломанувшегося к дереву Зельца, я нырнул обратно в палатку.
Не успел! Словно огненным шнуром перечеркнуло пространство перед глазами, и в темноте вспух ослепительно яркий шар. Единственное, что я успел, — закрыть лицо рукой и плашмя сигануть обратно. Уши заполнил странный звук, словно меня завернули в огромный кусок брезента, который рвал в клочья кто-то размером с главное здание МГУ. Странно, но тыльной стороной ладони я действительно ощущал грубую ткань! А вот глаза несмотря на то что были широко открыты, ничего не видели. Я рванулся, больше для того, чтобы сделать хоть что-нибудь, нежели руководствуясь какими-либо разумными мотивами! И… упал на спину!
Чуть в стороне послышался матерный вскрик, а уже пару мгновений спустя меня стали ощупывать чьи-то руки.
«Все как в кошмарном сне, только тактильные ощущения слишком уж реальны», — мелькнула где-то на периферии сознания мысль.
— Антон! Товарищ старший лейтенант! Живой?! Вытаскивай его! Хрен с ней, с палаткой! Режь! — Многоголосый гомон вернул меня в реальность. Снова затрещала раздираемая ткань, но сейчас раз в сто тише.
— Да слезь ты с меня! — рыкнул я на наиболее ретивого, взгромоздившегося коленями мне на живот. — Живой я! Живой! Лешка где? — Несмотря на некоторую идиотичность ситуации, я уже понял, что произошло. Собственно говоря, не такое уж и редкое в масштабах человечества событие — попадание молнии. А вот Дымова стоило проверить — если к моменту пробоя он успел взяться за антенну, то о последствиях думать как-то не хотелось.
— Здесь я! — Голос милиционера донесся справа. — Не успел я, Антон, прости.
Вспыхнул луч фонаря.
Среди местами дымящихся лохмотьев растерзанной палатки я увидел закопченный металлический ящик, еще минуту назад бывший нашей радиостанцией.
«Твою мать! Ну что мешало выползти наружу на минуту раньше?! — Горестная мысль тут же сменилась другой: — А ведь останься я в палатке, могли и не откачать!»
— Здрасьте вам… — печально пробурчал подошедший Несвидов. — И что теперь делать?
— Ты? Сухари сушить! А я пока посмотрю, уцелело ли что-нибудь. — Последнее, впрочем, было скорее благим пожеланием с целью подбодрить личный состав, нежели чем-то иным, — уже отсюда было видно, что молния «проложила канал» как раз через антенну. При том, что тонкой электронике вполне хватило бы и близкого разряда…
«Плохо, конечно. И даже хреново… Но не все потеряно — с ребятами я могу связаться и по „семерке“, а с Москвой можно попробовать говорить по трофейной станции. Уныло и мешкотно, но дедушки наши как-то обходились же без автоматической подстройки по частоте и памяти на двадцать каналов…»
— Значит, так, товарищи! — Хлынувший дождь настроения народу нисколько не поднял, а потому требовалось срочно предпринимать меры пропагандистского характера. — Нечего всем мокнуть! Накрываем это пожарище брезентом, а сами на ночлег устраиваемся. Как известно — сапоги нужно чистить с вечера, чтобы с утра надевать их на свежую голову! Миша! Ты на посту первый! Смена каждые два часа!
Хоть и кажутся порой шутки из будущего дурацкими, но местные их воспринимали вполне доброжелательно — тем более армейские, имеющие отношение к вещам простым и понятным. Вон Емеля моему пассажу улыбнулся — скорее всего, подумал, что кто-нибудь из его бывших начальников вполне мог родить нечто подобное.
«Это вам не „хакерский юмор“ — это свое, родное! Временем проверенное… Завтра надо будет с рациями поковыряться — спец я, конечно, еще тот, но не сложнее же „Винды“…» С такими оптимистичными мыслями и далеко не радужным настроением я добежал до крупповского грузовичка и юркнул под тент. Нащупал сложенные на лавке трофейные одеяла, завернулся и, отдав себе мысленный
