Наши современники на Великой Отечественной войне. Заброшенные в 1941 год, где не знают слова «попаданец», а пришельцев из будущего величают «странниками», они отправляются в разведывательно-диверсионный рейд по немецким тылам. Об их подвигах докладывают лично Сталину. Их танко-истребительные группы наносят гитлеровцам невосполнимые потери. Попав в их засаду, ликвидирован рейхсфюрер СС Гиммлер.
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
не подумали, но, пожалуй, не буду. А то еще боевой дух упадет, а господину фельдфебелю вас воспитывать потом, паникеров, — хохотнул лейтенант. — Ладно, валите отсюда, спать мешаете!
Приказ начальника — закон для подчиненных, и фельдфебель с гефрайтером зашагали по пыльной улице куда-то на северную окраину деревни.
— Маркус, а ты что думаешь по этому поводу? — Пять засад, столько же обстрелов и бесчисленное множество километров пройденных дорог вполне позволяли вне строя обращаться к фельдфебелю по имени.
— Не слушай молокососа, Клаус. Одна звездочка на погоне, а уже генералом себя считает. Гереро вспомнил, так его за ногу! И у черномазых не было ни танков, ни авиации. А на войне, Клаус, всякое случается. Французы, между прочим, тоже нашим танкистам неплохо накидали в сороковом, ну и где те французы теперь?
— Значит, ты считаешь, что ничего особо страшного не случилось?
— Да конечно! Сам прикинь, на сколько мы русских потеснили за последние два месяца и на сколько они нас сейчас. В школе ты, я уверен, в отличниках ходил, так что пятьсот и пятнадцать сам сравнить сможешь.
— Но ведь мы отступаем… — не сдавался Шойбнер.
— Да, а еще на войне убить могут, или, если в пехоте служишь, ноги натрешь… Давай ты шибко умным будешь, когда на плечах «шнурки»
появятся?
Пулемет Клаусу на этот раз достался совершенно другой модели — ручной, на сошках, со здоровенным плоским блином магазина сверху. Никаких возражений, что он этот лязгающий агрегат видит впервые и, как из него стрелять, не знает, фельдфебель не слушал, а стоило фон Шойбнеру продолжить возмущаться, просто прикрикнул на него.
Перед самым выходом очередной незнакомый офицер сообщил, что дорога в этот раз предстоит дальняя — необходимо было отвезти почти на полсотни километров, к Демидову, неходячих раненых. При погрузке оказалось, что основную массу пассажиров составляют не «свежие» пострадавшие, а в основном те, кому ампутировали какую-нибудь конечность. В повозку Клауса посадили пятерых безногих и двух безруких.
— Обер-канонир Дольмар, Андреас, — представился один из безруких, выделявшийся на фоне остальных отсутствием выражения глубокого уныния на лице.
— Гефрайтер фон Шойбнер, Клаус, — вежливо ответил старший «экипажа».
— Ну что, «кавалерия», прочь от войны?!
— Вы — да, мы — нет, — недовольно буркнул Клаус, которого в этот момент занимала гораздо большая проблема, чем ход войны или перспектива оказаться в тылу: здоровенная русская железяка оказалась с изъяном — сошки у нее не фиксировались, из-за чего пулемет нельзя было нормально поставить, и гефрайтер пытался приткнуть его так, чтобы не мешал в дороге и в то же время был под рукой. Понять, то ли проблема с сошками — это следствие конструктивного дефекта или ему достался сломанный экземпляр, Шойбнер отчаялся еще десять минут назад.
Впрочем, калеки и так не были настроены поболтать, и следующая пара часов прошла в молчании. Клаус даже задремал — их повозка двигалась второй с конца, и он надеялся, что в случае нападения успеет отреагировать.
За деревней Манино была остановка — напоили коней, ну и сами не упустили возможности быстренько вымыться. Некоторые предпочли вместо помощи раненым постирать форму, но сам Шойбнер так никогда не делал — при такой пылище мокрый китель мгновенно превращался в подобие средневековой кирасы и мало того, что начинал немилосердно натирать в самых неожиданных местах вроде подмышек, так еще и совершенно переставал пропускать воздух. А вот парочку безногих он к воде отнес, благо здоровьем был не обижен. Затем он передоверил это своему напарнику, рядовому Вильке, рослому деревенскому парню родом из Швабии, а сам уселся с пулеметом на коленях под кустом.
«Смешно — нам навстречу войска валом валят, а попутных колонн практически нет. — Сорвав травинку, Клаус сунул ее в рот. — И веселые парни идут — за то время, что я здесь сижу, минимум трое приветственно помахали. Или новенькие, только из Европы приехали, или оптимисты по складу характера. Первое, правда, более вероятно. Те, кто в России с самого начала, уже по горло сыты этими маршами, и даже недельный отдых в тылу до такой степени лучезарного идиотизма взбодрить не сможет. Мы же не съемочная группа и не деревенские сочные девки, ради которых можно забыть про мозоли и непроходящую жажду. Интересно, откуда эти парни?» Длиннющая колонна пехотного батальона, идущего поротно, сменилась строем велосипедного эскадрона.
«Бедолаги, — усмехнулся возчик, — это не по гладким дорогам Европы педали крутить. Тут иной раз песка по щиколотку, а то и выше бывает. А ведь еще полгода назад я им завидовал,
