Странники

две вещи: во-первых, этот Саид не просто посланец ваххабитов с толстой сумкой денег, он еще и сотрудник спецслужб. И это доказано.
Новиков внимательно слушал генерала, не упуская ни малейшей детали, его сонливость исчезла, голова стала ясной, четкой, словно выпитый кофе странным образом промыл затуманенные мозги.
— Во-вторых, — продолжил генерал — целью Саида является организация взаимодействия чеченского подполья, действующего за пределами республики. Он уже связался с Атгериевым и они обо всем договорились. Люди саудовцев с большими денежными суммами выдвигаются на Северный Кавказ, где их будет ждать заместитель Атгериева Абу Мовсаев. Там, как я понял, они определят ближайшие цели для террористических ударов, а чеченцы помогут им со своей агентурой в российских городах.
— Ясно — произнес Новиков, — надо срочно искать этого Саида.
— Да, он ключевое звено. Поэтому я и приказал не торопиться с курьером. Сейчас надо действовать осторожно. Но в тоже время и не затягивать. Я думаю, вся эта активность связана с приближающимися майскими праздниками, особенно Днем Победы. Именно в это время они хотят нанести свои удары. Кстати, где у тебя Шумилов? Прохлаждается в Нижнем? Пора бы ему заняться работой!
— Шумилов только вчера вечером закончил там все дела — с некоторой обидой в голосе за своего подчиненного, сказал Новиков, — полковник Шумилов провел очень большую работу. Благодаря ему, мы теперь знаем, как складывалась ситуация.
— Я не говорю, что он бездельник — примиряющее ответил Васильев, — знаю, что он хорошо поработал. Но сейчас люди его уровня нужны здесь, надо срочно вызвать в Москву.
— Товарищ генерал, Шумилов должен был выехать на поезде следом за курьером. Возможно, он уже подъезжает сюда.
— Хорошо, хорошо! Как только приедет, немедленно вызывайте на работу. Отдохнуть еще успеет. Отдохнем, когда закончим эту операцию. Кстати, насчет Бердюгина, где он сейчас?
— Мне доложили, что он сел на поезд «Уральск-Москва», поскольку аэропорт был заблокирован из-за угона самолета, и к вечеру будет здесь.
— Его надо брать аккуратно. Не забывайте, что он хорошо подготовлен. Для организации этого и нужен Шумилов.
— Я думал самому заняться — начал Новиков, но генерал не дал ему договорить.
— У тебя есть и другие дела, я же не могу разорваться! — сказал он с раздражением, — у нас несколько важных оперативных разработок, по которым надо немедленно принимать решения. Операция «Странники» вступает в завершающую стадию, ею сейчас плотно займутся Шумилов и Забелин. Ты продолжишь общее курирование, но большее внимание надо уделить вот этим — Васильев поднялся, открыл сейф и достал два толстых оперативных дела и одну тонкую папку, — изучи хорошенько, а потом обменяемся мнениями.
Выйдя из кабинета начальника, Новиков поспешил к себе, чтобы узнать, где в данный момент находится Шумилов. Как ему тут же доложили, полковник, действительно утром приехал в Москву и отправился на пару часов домой, чтобы привести себя в порядок. Новиков набрал домашний номер Шумилова.
Трубку взял сам Николай Поликарпович.
— Это Новиков.
— Я узнал вас, Виктор Евгеньевич.
— Не разбудил?
— Нет, я как раз бреюсь, стою вот, весь в пене.
— Когда планируешь подъехать?
— Закончу наводить марафет и буду на месте. А что случилось?
— Вечером на Ярославский вокзал приезжает Бердюгин. Его надо задержать.
— Бердюгина?
— Ах да, ты же ничего не знаешь. Бердюгин это человек, связанный с чеченцами. Он подставил всех наших ребят, в том числе и твоего Сашу Цыганкова. На его совести их гибель.
— Вот сука! Кто бы мог подумать? Он же оперативник, опытный офицер, был в Чечне… А что с Сергеем Забелиным, как он?
— Длинный разговор, не по телефону. Подъедешь, все расскажу. Но сначала надо будет провести захват предателя. С оперативно-поисковым Управлением я уже связался. На всякий случай будет еще группа спецназа.
— А может мне взять своих ребят, из отдела?
— Давай без самодеятельности! Есть порядок и будем его придерживаться. В противном случае, Николай Поликарпович, не сносить нам головы. И так проколов много!
— Понятно! Сейчас подъеду.

Вторую ночь, уже подъезжая к Москве, Бердюгин провел без сна. Он проваливался в короткое, неглубокое забытье и тут же просыпался. Однако заснуть по-настоящему, так, чтобы отдохнуло тело, никак не удавалось. Он думал все это время о себе, Забелине, о последней операции.
Горькое чувство вины, совершенной ошибки,