Странники

с нами, дать показания. Сами понимаете — уголовное дело, необходимо официальное документирование.
— Конечно, конечно! — торопливо согласился Полупанов, надевая кепку. — Вы разрешите на пару минут задержаться, я дам указания охране?
— Хорошо! Мы вам не хотели бы мешать, подождем снаружи — ответил Шумилов и они, вместе с Царьковым, пошли на улицу.
Там, возле «Волги», Шумилов сказал Царькову:
— Как приедем в Управление, ему на одежду надо поставить жучок и потом вести от самой Конторы.
— Думаете, он нам лапшу вешает?
— По всей видимости. Во всяком случае, я бы ему не доверял — слишком темный мужик. Чутье мне подсказывает, что он может вывести нас на интересующих лиц. Из Москвы ничего нет?
— Интересовались ходом расследования. Васильев спрашивал о вас. Мы ему доложили, что вы приехали и приступили.
— А по линии оперативно-следственной группы что-то есть новое?
— Ничего. Но наш начальник — Булавин, с них не слезает.
Дверь офиса хлопнула. Показался Полупанов в своем болотном пуховике. Его посадили в машину на заднее сиденье вместе с Царьковым и поехали в Управление.

Пока следователь Управления беседовал с Полупановым, его пуховик, который тот оставил на вешалке в коридоре первого этажа, по распоряжению Царькова, взяли оперативники и передали в оперативно-технический отдел. Там начальник ОТО самолично принес требуемое изделие, а сотрудница отдела, подобрав зеленую нитку, вшила передатчик в воротник.
Когда Шумилов подошел к вешалке, на которую снова повесили куртку, и самым тщательным образом её осмотрел, то не обнаружил ничего подозрительного. Куртка как куртка. Царьков, стоявший рядом, показал на совсем незаметный, маленький шов по краю воротника.
— Вот сюда поместили — сказал он.
— А снаружи нельзя было прицепить? Как потом доставать назад? — поинтересовался Николай Поликарпович, проведя пальцами по аккуратному шву и пытаясь нащупать закладку.
— У нее срок действия ограничен несколькими часами. Это разовое изделие, даже когда кто-то и найдет — ничего страшного. На нем китайские иероглифы, которые рассмотреть можно с большим трудом, если только под лупой. А на тот случай вдруг кто-то примется проверять, то решат, что поставили конкуренты, сейчас китайского барахла много. Снаружи мы решили не цеплять, чтобы случайно его не обнаружили или не слетело при ходьбе.
— Ладно. Посмотрим в деле, как работает ваш «жучок».
— Я посажу в машину двух человек — они будут фиксировать разговор. При получении стоящей информации нам немедленно сообщат.
— Знаешь, Андрей Викторович, я хотел бы вместе с твоими ребятами посмотреть, куда он направиться. Хотя бы, первые два часа.
С удивлением взглянув на Шумилова, Царьков спросил:
— Разве в этом есть нужда? Или Москва подгоняет?
— И то, и другое. Не знаю, в курсе ты или нет, но сейчас в другом городе такая же группа готовится к проведению минирования в рамках проводимых учений. Сценарий там другой, но все же, мне бы не хотелось, чтобы случилось нечто похожее.
Сообщив о второй группе, Шумилов не упомянул, что в Ростове сейчас находятся два близких ему человека — Забелин и Цыганков, с которыми он съел не один пуд соли. Эти люди были ему дороги, и он отдал бы многое, чтобы быстрее разрешить здешнюю ситуацию. При этом, личное время, все удобства его привилегированного положения, как представителя Центра были на заднем плане. Этим он мог пожертвовать без особых сожалений.
— Понятно! — ответил Царьков.
Вскоре из кабинета следователя появился директор «Беркута». На его лице явно читалось чувство облегчения. Вероятно, он подумал, что для него все кончилось, и спешил быстрее покинуть стены неприятного учреждения.
Шумилов вместе с двумя операми из отдела БТ сел в «Волгу» на заднее сиденье, чтобы Полупанов его ненароком не заметил.
— Добрый день, меня зовут Николай Поликарпович — представился он и протянул руку, чтобы поздороваться.
Сотрудники отдела БТ в ответ пожали его руку.
— Андрей — представился оперативник, севший на переднем сиденье.
— Иван — сказал второй, который пристроился рядом с Шумиловым…
Ребята настроили приемник, и в салоне раздался шелест нейлоновой ткани, покрывавшей куртку, частое дыхание объекта, словно Полупанов задыхался.
«Он дышит как астматик — тяжело и часто. Или как от волнения, после разговора со следователем» — отметил про себя Шумилов.
Полупанов вышел из Управления и пошел по Покровке —