1993 год, Май. Во всем мире начинается эпидемия странной болезни, заболевшие умирают в страшных мученьях, а потом восстают, чтобы охотиться на живых людей. Российский город, стоящий на берегу Волги. Военнослужащие отчаянно пытаются спасти себя и своих близких от этой глобальной напасти. Всем кажется, что победить в этой борьбе невозможно. Остается одна слабая надежда. Но она умирает последней.Здесь расписаны семь суток глобального бреда поминутно. Каждый населенный пункт существует на самом деле, все персонажи – существующие на самом деле люди.
Авторы: Мезозой Алексей
ножик кухонный в гнездо проситься, а ты о катане!
Лиза хихикнула, Семен с запозданием выхватил уже почти провалившийся за ремень нож, и глянул на Бабку.
Вон, еще парочка.
Бабка крикнул
Бежим, быстрее успеем до ворот, они пока на той стороне улицы.
Подбежав к закрытым на замки воротам, они начали звать дежурных и стучать в стальные створки пяти миллиметров толщиной. Одновременно оглядывая щели, в которые можно будет пролезть. Но к их удивлению, под воротами располагался еж из колючей проволоки на трубах, все щели были заделаны сеткой и наспех собранными решетками. За решетками появились удивленные лица курсантов.
Ы! Смотри, Серег, живые…
Открывайте ворота, за нами целая толпа сейчас припрется!
заорал на них Бабка.
Серег, зови прапора! Че делать?
Да не успеем, давайте под воротами, мы сейчас ежа отвяжем, и подвинем.
Выбирать не приходилось. Прибежал прапорщик, втроем они отвязывали проволоку. Из темноты в это время приблизились пять зомби в костюме Адама.
Это что же у нас такое
Прыснула Лизка, выставляя впереди себя топорик
Баню то кто взорвал?
Мать Семена отступила под совершенно безопасное на вид дерево, когда на нее сквозь ветви упала здоровый черный кот. Огромный и толстый, он вцепился ей в шею и пытался выцарапать глаза лапами. В это время идущие цепью зомбаки начали атаку.
Бабка лупил по головам молотком, промахивался, молоток соскальзывал, срывая лоскуты кожи с вражеских черепов, с первого раза не удавалось попасть никак, и если бы не Семен и Лизка, то Бабку бы тут же окружили. Женщина с котом на спине билась о бетонный забор, пытаясь сбросить исчадье ада. Топорик Лизки собирал кровавую жатву, Семен пытался ударом ножа в глаз вывести живого мертвеца из строя. Нож застрял в глазнице и сломался, но не остановил раненое чудище. Бабка и Семен пытались руками отпихивать зомби на достаточное для удара расстояние, а они наоборот – сблизить расстояние до минимума. Сзади раздался скрежет, и баррикада скользнула в сторону.
Лизка, давай первая.
Караульные сняли с предохранителя оружие и дали залп сквозь решетку, но упавшие тут же поднялись, Лиза застряла под воротами и только через несколько секунд смогла освободиться, порвав на спине майку. Снаружи счет шел на секунды. Семена и Бабку оттеснили к самым ворота. Мать Семена, наконец, сбросила грызущую ей шею тварь, но было уже поздно – добрая дюжина рук утаскивала ее в темноту, прочь от спасительных ворот. Семен пытался прорваться к ней, но на его спине повисла мертвая девочка, и хотела прокусить кожаную куртку. Бабка кинул молотком в морду несущейся прямо на него мерзкой твари, нырнул под ворота и начал затягивать за собой упавшего под тяжестью еще одного неупокоенного лицом на землю. Несколько очередей в полрожка через решетку превратили место боя в смесь кусков мертвых тел и поднятой пыли. Направленный на пятачок перед воротами прожектор высвечивал разбросанную окровавленную одежду, обувь, слабое шевеление до конца не умерших, которые потеряли возможность подняться на ноги и движение на границе зоны света, там, куда утащили мать Семена. Прапорщик закончил укреплять ежа на месте и заметил:
Говнюки не так тупы. На рожон они, по крайней мере, не лезут.
Бабка вдруг увидел подходящую группу военных со стороны противоположных ворот автопарка, там был Батя и майор Пархоменко.
20 мая 1993 года, четверг. 22:40. День первый.
Госпиталь министерства обороны.
Испачканные простыни, белые халаты, почти пустые палаты. Основная часть бывших больных уже покинула здание, они больше не нуждались в медицинской помощи. Бродя стаями по несколько десятков голов, они двигались через парк в направлении источника звука – выстрелы по периметру части уже прекратились, но Сорокину грело душу то, что организованный отпор ходячие мертвецы получили, и будут получать впредь.
Сорокин нашел, что искал – блестящая в свете дымного факела инструментами и кафельными стенами операционная находилась на третьем этаже. Грузовой и легковой лифт не работал, пришлось подниматься по лестнице. При этом на Сорокина шесть раз предпринималась попытка сожрать. Но, вооруженный длинной стальной подставкой под капельницу, найденной в ординаторской, троих он сбросил с лестницы, одного в окно, а двоих загнал по очереди в кладовки. Закрыв дверь изнутри, Сорокин проверил наличие спирта, антишоковых и обезболивающих препаратов. Много обезболивающего он не принимал – считал что временные неудобства важнее, чем холодный рассудок. Дело, которое он задумал, требовало от него всех умений и,
