Страшнее Зомби

успешно справились с заданием, попутно пристрелив пять зомби.
Через три часа, когда уже забрезжил рассвет, остовы автомонстров перестали чадить, но все равно источали жар. Уже расчищенные, и отнесенные в лес на руках легковушки дали возможность тягачу растолкать сцепившихся в последней схватке практически лишившиеся кузова грузовик и превращенных в гигантский братский крематорий для зомби автобус.
Медленно на скорости едва ли быстрее шага, чуть не задевая лишенные краски, покореженные металлоконструкции брошенных машин, колонна протиснулась сквозь узкое место.
До Федькиного, ближайшего населенного пункта, беглецам предстояло проехать еще около двух часов.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 05:07. День четвертый.
Вблизи пос. Федькино.
Лес остался позади, теперь боковой обзор не закрывали могучие дубы и сосны. Скромные посадки вдоль полей не могли считаться серьезным препятствием. Тем временем туман все сгущался, мало помалу он достиг такой консистенции, что идущий впереди тягач видел не более пятидесяти метров дорожного полотна.
На рассвете едва не слетела в обочину восьмая машина, в которой находились около трех тонн боеприпасов – водитель заснул за рулем и только случайный камень на обочине дал возможность вовремя очнувшемуся старшему машины вдвоем с водителем вырулить обратно на проезжую часть. Средняя скорость упала до сорока, и тогда только Савин распорядился об остановке на два часа, чтобы дать возможность сбросить усталость. После тушения пожара в ночном лесу, все освобожденные от вахты, чумазые и усталые люди вповалку спали в кабинах и на сиденьях кабин. Вблизи деревни Федькино, не доезжая трех километров до него, колонна встала. Было выставлено боевое охранения в составе одного жутко злого и не выспавшегося взвода, командовать которым назначили очень придирчивого и злющего капитана по фамилии Сафин, который, будучи уже несколько лет на данной должности, никак не мог получить повышения до майора.
Проводя инструктаж, Сафин прохаживался вдоль зевающего и исподволь трущего глаза строя по два. За его спиной подчиненные строили ему рожи и изображали неприличные движения, но едва только он оборачивался, порядок восстанавливался и уже с другой стороны звучал приглушенный недовольный бубнеж.
Гаврилов, шаг вперед, выйти из строя, оружие к досмотру! Товарищ курсант, вы чего оружие на предохранитель не поставили? Снимать будете и по товарищу очередью зацепить хотите? Или меня так сильно боитесь, что совсем рассудок от страха потеряли и забыли поставить на предохранитель?
Разорялся Сафин в полный голос
Вот увидите противника, снимите автомат с плеча, изготовитесь к стрельбе, тогда и снимайте с предохранителя. Ну, прям как маленькие, честное слово. Понятно? Шаг назад!
Увижу кто после стрельбы оружие не почистил, тот будет у меня пять раз подряд собирать и разбирать автомат с закрытыми глазами. На пост, шагом марш!
Расставив часовых через каждые десять метров, так, чтобы в плотном утреннем тумане они хорошо видели друг друга и предупредив, что проверять посты будет каждые десять минут, Сафин залез к Баранову в теплую кабину, намериваясь с минут двадцать поспать. Даже привычные к двадцати восьмичасовым караулам бывалые служаки начинали сдавать, не имея возможности нормально выспаться, что уж говорить о первогодках, которым удалось отслужить только десять месяцев? Баранов, грызя брикет безвкусной гороховой каши из сухпая, и запивая его водой из фляжки, решил не дожидаться, пока недовольные повара, шатающиеся не хуже зомби, а уж злые так и намного сильнее последних, не разожгли огонь в двух походных кухнях, прицепленных к машинам и не заварили кашу и чай.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 05:20. День четвертый.
Вблизи пос. Федькино.
Бабку разбудил полчаса назад майор, проверяющий состояние больного в карантине с двумя новостями.
Во-первых, из хороших новостей было то, что отец Бабки не инфицирован.
Во-вторых, из плохих новостей было то, что у него гнойное воспаление аппендикса и операция необходима немедленно.
Держи, держи крепче фонарь, направляй на разрез, да руки бы тебе вырвать, не можешь ровно держать, что ли?
Бледный, с вымазанными до локтей руками, весь в крови, майор медицинской службы тщетно пытался верхом рукава стереть заливающий глаза пот. Капли срывались и падали прямо в раскрытую обильно кровоточащую рану внутри которой пульсировали внутренности майора Пархоменко. Что конкретно пульсировало, Бабка разобрать не пытался. Он едва не падал в обморок и только окрики командира оставляли