Страшнее Зомби

новолуние ведь, как-никак!
Малышкин вынимал из смятой формы сигареты, расплющенные в тонкую труху и с горестным вздохом опускал каждый раз руки. Зажатые между телом и бронежилетом, скрытым под толстым кожаным плащом, сигареты полностью пропитались потом и потеряли былую форму. Понюхав содержимое бумажной пачки, Малышкин скривился.
Александр, друг, угости командира халявными цигарками.
Обратился он к Козулькину, с невозмутимым видом разглядывающем разворачивающуюся перед его глазами пантомимой. Неодобрительно нахмурил брови, покачал головой и полез в карман за недавно засунутой туда пачкой. Сигарету зажал в зубах, отчего едкий дым лез в слезящиеся глаза.
— Что, так есть охота, аж переночевать негде?
Задумчиво поскреб невесть откуда появившуюся недельную щетину он, протягивая пачку Малышкину.
Я когда курю, забываю про многие проблемы. Делаю это в поисках психологического расслабления, слежу за горением огонька, срывающимся пеплом и выдыхаемым дымом. Это как-то помогает на секунду забыть где мы и что мы. И тебе, Саш, советую совмещать приятное с полезным.
Да нахрен мне эти заморочки? Я вообще бросать решил. Как товарищ Косолапов бросит, я в тот же день.
Хохотнул старшина.
Окружающий их лагерь совершенно не соответствовал этой благодушной беседе. Люди, завидев наступление темноты, начинали суетиться, дрема, навеянная ужином, тут же исчезла. Психологический шок и привычка к немотивированной агрессии зомби, которая усиливалась по ночам на подсознательном уровне заставляла людей готовиться к обороне. Никто уже не верил в спокойные места и добрых мертвецов, которые позволят отстреливать себя поодиночке.
Косолапов отчасти поощрял такое шизофреническое настроение – это повышало боеспособность, не давало бойцам застать себя врасплох. Но с другой стороны, постоянное умственное и физическое напряжение доводило их же до нервных срывов. Стычки и мгновенно вспыхивающие, впрочем, также быстро и кончавшиеся драки были обычным делом, что расшатывало дисциплину. Посоветовавшись с главным медиком, спящим на ходу с открытыми глазами, начальник экспедиции попытался уточнить вопрос о возможности подмешивать успокаивающих препаратов в пищу или принудительного лечения наиболее невоздержанных бузотеров. Но медик развел руками, его запасы были неизмеримо меньше необходимого количества, и, к тому же, находящиеся под воздействием седетативных препаратов бойцы были очень уязвимы в бою, снижалась скорость реакции.
Несколько близко расположенных могилок у края леса ненавязчиво напоминали выжившим о том, что жизнь – это лотерея, в которой зачастую выигрывает не самый красивый и умный, а самый живучий и везучий.
Бабка после выхода из ступора, в котором он находился с изумлением обнаруживал, что люди изменились. Они не стали лучше или хуже, но теперь в их глазах пропала радость. Боль и страх поселились в них. Улыбка стала исключением, люди предпочитали не спорить, то ли опасаясь вспышки ярости собеседника, то ли тщательно скрывая свое мнение. Теперь настала очередь Бабки заботится о Вике и ее непутевом братике, который до конца не свыкся с потерей и зачастую в своих разговорах ссылался на дядю, как до сих пор живого человека.
Совершенно не понимающий чувств Вики Семен, наоборот, заметив ее подавленное состояние, активизировал свои попытки сблизиться и завязать более тесные отношения с приглянувшейся ему девушкой. Бабка вступился, слово за слово, разгорелся спор, закончившийся скороспешной стычкой, в которой Бабка изрядно отлупил Семена, а он, не потерпев поражения, бросился к своей шашке и замахнулся ей на Бабку. Бабка от этого совсем озверел и не давая противнику ничего сделать, повалил его на землю, вырывал оружие из его рук. Бабка сам не ожидал от себя такого финта. Еще немного, сабля отлетела в сторону, и он вцепился Семену в горло. Вика и Погарыш едва расцепили противников. Чем бы закончилось эта драка, если бы их не было? Окружающие смотрели на ставшую привычной картину драки безучастно и просто отворачивались в сторону. Растрепанный, с подбитым глазом Семен вырвался и убежал дальше к лесу, а Бабка обработал свои царапины и плеснул себе на лицо воды. Адреналиновый шторм сошел, и теперь его немного колотило. Подумать только, его мог зарубить друга!
Караульные теперь не спали на посту. Зачастую они не могли уснуть и после окончания службы. Огонь открывали по малейшему шороху. Заведенный генератор исправно подавал ток на лампы прожекторов, установленных на треноги.
Семен так и не вернулся, Бабка поудобнее устроился, лег спать, повернувшись спиной к храпящему Погарышу.