Страшно красив

я заметил у нее в руках зеркало — то самое, что видел в спортзале. Она глядела в него и говорила нараспев:
— Возмездие. Поэтическая справедливость. Заслуживший получает по заслугам. Воздаяние.
Я смотрел на нее. Сейчас она не казалась мне уродливой, как прежде. Может, все дело в ее глазах? Они светились. И ее кожа тоже удивительным образом сияла.
— Откуда это словечко — воздаяние?
— Оно входит в SAT

, Кайл. Тебе стоит его выучить, и ты его выучишь. Оно означает заслуженное наказание.
Наказание. Это слово я часто слышал от домработниц и учителей. Они грозили мне наказанием. Но их угрозы оказывались пустыми. Мое обаяние почти всегда побеждало, а там, где его не хватало, безотказно действовали отцовские деньги. А вдруг эта особа — сумасшедшая, причем социально опасная?
— Послушай. За эту хохму… на балу… короче, извини меня. Я не думал, что ты это примешь всерьез и придешь. Я решил, раз ты меня невзлюбила, то и переживать особо не станешь.
Я был вынужден разводить с ней любезности. Девка явно повредилась головой. А вдруг у нее под одеждой спрятан пистолет?
— Ты правильно решил.
— Что?
— Что я тебя невзлюбила. И я действительно не переживала.
— Вот видишь.
Я придал лицу выражение, какое использовал в разговорах с учителями. Оно называлось «пай-мальчик». Тут я заметил странную штуку: ее нос, который я считал длинным и крючковатым, вовсе и не был таким. Наверное, все дело в «эффекте теней».
— Отлично, — добавил я. — Значит, мы квиты?
— Я не обиделась, поскольку заранее знала, что ты хотел поиздеваться надо мной, Кайл. Я знала, что ты жесток и бессердечен, при любой возможности не прочь кого-нибудь унизить… просто так, лишь бы показать, что тебе это по силам.
Наши глаза встретились. Ее ресницы изменились — они удлинились.
— Нет, не так, — сказал я, покачав головой.
— А как?
Ее губы стали ярко-красными.
— Что вообще происходит?
— Я тебе уже сказала. Воздаяние. Ты узнаешь, каково это — быть некрасивым. Каково жить, когда снаружи ты столь же уродлив, как внутри. Если ты усвоишь урок, возможно, тебе удастся снять мое заклятие. А если нет — будешь нести наказание до самой смерти.
У нее раскраснелись щеки. Она скинула плащ, и я с изумлением увидел, что она очень даже клевая телка, только с зелеными волосами. Но ощущение странности не проходило. Я же помню ее у входа в танцевальный зал. Куда делись ее жировые складки? В общем, я испугался. Что же делать? Отступать нельзя. Неизвестно, какие бредовые мысли засели у нее в голове. Там, где не действовало мое обаяние, я звал на подмогу отцовские деньги.
— Ты, наверное, знаешь, что у моего отца полно денег и связей, — сказал я.
Мне вспомнилась отцовская фраза:
«Запомни, Кайл: каждому что-нибудь да надо».
— Ну и что? — пожала плечами ведьма.
— Я понимаю, каково учиться на попечительскую стипендию в школе уровня Таттл. Мой отец может подмазать, где нужно, и ты получишь все, что хочешь. Деньги. Рекомендации для поступления в колледж. Если я попрошу отца, он даже сделает сюжет с тобой в вечерних новостях. Ты шикарно сыграла уродливую толстуху в дурацком платье. У тебя талант. Ты бы неплохо смотрелась на телевидении.
— Ты в самом деле так думаешь?
— Конечно. Я…
Я осекся на полуслове. Она смеялась!
— Я не учусь ни в Таттл, ни в какой-либо другой школе, — сказала она. — Я не живу в Нью-Йорке или ином месте вашего мира. Я невероятно стара и одновременно молода, как заря нового дня. Таких, как я, подкупить невозможно.
— То есть ты хочешь сказать, что ты… ведьма?
Ее всклокоченные волосы меняли цвет, будто в комнате стоял стробоскопический прожектор. Зеленый сменялся пурпурным, потом черным, потом опять зеленым. Я затаил дыхание, ожидая ее ответа.
— Да, — произнесла она.
— Понятно.
Пока мне было понятно одно: девке место в психушке. Доигралась, чертов гот!
— Кайл Кингсбери, сегодня ты совершил очередной мерзкий поступок. Очередной, поскольку ты ведешь себя так не впервые. Ты красив, и к тебе всю жизнь относились по-особому, но ты использовал свою красоту, чтобы делать гадости тем, кому не так повезло.
— Неправда!
— Тебе напомнить? Во втором классе ты посмеялся над Терри Фишер: сказал, что у нее перекошено лицо, потому что мать прищемила ей голову автомобильной дверцей. Потом девочку целый час не могли успокоить.
— Детская глупость.
— Возможно. В шестом классе, на свой день рождения, ты пригласил в салон компьютерных игр весь класс, за исключением двоих — Лары Риттер и Дэвида Суини. Ты заявил им, что их уродские