Роман Алекс Флинн — современный вариант старой как мир сказки «Красавица и Чудовище» — произвел настоящий фурор в литературном мире Америки. Успех книги подкрепил ее кинематографический вариант — фильм американского режиссера Дэниэла Барнса с Алексом Петтифером в роли Кайла Кингсбери, богатого нью-йоркского юноши, которого превратила в монстра оскорбленная Кайлом ведьма, скрывавшаяся в обличье школьницы. Но — помните? — чтобы расколдовать Чудовище, нужен пустяк. Всего лишь поцелуй девушки, которая разглядит за уродливой маской юноши его настоящее лицо.
Авторы: Алекс Флинн
не один, а с рыжим лабрадором.
— Здравствуй, Кайл, — произнес Уилл Фраталли.
При виде меня он не вскрикнул и даже не поморщился. Это уже плюс. Однако он вообще смотрел не на меня, а куда-то вбок.
— Проходите сюда, — махнул ему рукой я. — Но мы вряд ли поладим, даже если вы будете смотреть на меня.
Пес глухо зарычал.
Уилл засмеялся.
— Это несколько затруднительно, — сказал он.
— Почему? — удивился я.
— Потому что я слепой.
— Ого!
— Сидеть, Пилот! — приказал он собаке.
Но Пилот беспокойно крутился на месте, отказываясь сесть.
Уилл Фраталли был человеком из другой вселенной. Отец постарался… возможно, даже не он сам, а его секретарша. Мне нашли слепого преподавателя, чтобы он не видел моего уродства.
— Ой, простите. А это… это ваш пес? Он тоже будет жить здесь?
Мне ни разу не приходилось разговаривать со слепыми, хотя они попадались мне на улицах и в метро.
— Да, мы с Пилотом оба будем здесь жить. Твой отец заключил сделку, невыгодную для него.
— Вряд ли. Он не заключает невыгодных сделок. А что он вам рассказал обо мне? Помочь вам сесть?
Я взял его за руку. Уилл вздрогнул и отпрянул. — Прошу тебя больше так не делать. — Извините. Я лишь хотел вам помочь.
— Нельзя хватать людей за руки. Тебе бы понравилось, если бы я тебя схватил? Если желаешь помочь, спроси человека, нуждается ли он в помощи.
— Еще раз простите.
Недурное начало. Но мне придется ладить с этим парнем, иначе я останусь без учителя.
— Так вам помочь?
— Нет, спасибо. Я сам найду место.
С помощью трости, которую я только сейчас заметил, Уилл нащупал путь до дивана и сел. Пес не сводил с меня глаз, будто я был зверем, способным броситься на его хозяина. Потом снова зарычал.
— Он вам подсказывает, куда идти? — спросил я слепого.
Пилота я не боялся. Если он меня укусит, рана мгновенно заживет. Я наклонился и пристально посмотрел псу в глаза.
«Вот так-то, собачка», — подумал я.
Пилот сел, затем лег. Он по-прежнему не отрывал от меня взгляда, но рычать перестал.
— Ты что-то спросил? Ах да, как я нахожу дорогу. Я умею ориентироваться в пространстве. Но если, допустим, впереди лестница и мне нужно по ней спуститься, Пилот останавливается. И я понимаю: надо быть внимательнее.
— А у меня никогда не было собаки, — сказал я.
Я опять говорил какие-то глупости. Неужели слепцу интересно, была ли у какого-то нью-йоркского парня собака?
— Этот пес тоже не твой. У него один хозяин — я.
— Понимаю.
«Два-ноль в пользу Уилла».
Я сел напротив слепого. Пилот продолжал глядеть на меня, но его взгляд изменился. Похоже, пес пытался понять, кто я: странный человек или странный зверь.
— Так что мой отец рассказал вам обо мне?
— Он сказал, что с вами произошел несчастный случай. Вы стали инвалидом и вынуждены учиться дома. Наверное, вы прилежный ученик.
— Значит, инвалидом? — засмеялся я. — Очень политкорректное слово, но неверное. Отец назвал мою болезнь?
Уилл заерзал на диване.
— В общем-то, нет. Вам хочется поговорить о ней?
Я покачал головой и только потом вспомнил, что Уилл меня не видит.
— Немного, чтобы вы понимали, кого будете учить. Вся фишка в том, что я совершенно здоров. Я просто стал уродом. Я страшилище.
При слове «урод» брови Уилла слегка изогнулись, но он ничего не сказал.
— Так вот, — продолжал я. — Все тело у меня покрыто шерстью. Густой шерстью, как у вашего пса. Изо рта торчат клыки, а вместо ногтей — когти. Это плохие стороны. Есть и хорошие. Я как будто из тефлона, мне не страшны порезы и раны. Они мгновенно заживают. Наверное, я бы мог стать супергероем. Только, боюсь, с такой внешностью трудно кого-то спасать. Если бы горел дом, при виде меня люди с криком бросились бы в огонь.
Я умолк. Уилл тоже молчал и смотрел на меня, будто видел каким-то иным зрением.
— Ты сказал все, что намеревался?
«Фраза как из старого романа. Кто теперь так говорит?»
— Я не понимаю вас, Уилл. Я вам рассказываю о себе.
— Я слеп, но не глуп. Тебе не удастся меня одурачить. У меня сложилось впечатление… твой отец говорил, что тебе нужен учитель. Если я превратно понял… — Он встал.
— Погодите, Уилл. Я вам сказал правду. Я не хочу вас дурачить. — Я взглянул на пса. — Пилот все сразу понял. Но он не может рассказать вам, насколько я уродлив.
Я протянул к Пилоту руку. Пес зарычал. Чтобы его успокоить, я снова внимательно посмотрел и собачьи глаза.
— Прошу вас, дотроньтесь до моей руки.
Я закатал рукав.
Уилл стал ощупывать мою руку и вдруг испуганно отпрянул.
— Так это не свитер и не рубашка?
