Страшно красив

стряслось?
— Понимаешь, Уилл потрясающий преподаватель, но он слепой и никак не может найти хорошую работу. Никто не верит, что незрячий человек способен учить лучше, чем зрячий. А Магда… мне очень стыдно, что раньше я так обращался с ней. До сих пор говорю ей «ты», хотя она старше моего отца. Я думал, что она просто любит деньги. А у нее, оказывается, на родине взрослые дети. И внуки уже есть. Там плохо с работой, и почти все деньги Магда отсылает им. А съездить домой не может. Внуков видела только на снимках. Это несправедливо.
— В мире несправедливость на каждом шагу, — отозвалась Кендра. — С чего ты стал филантропом, Кайл?
— Я сменил имя. Теперь я Адриан. Эти люди — мои друзья, мои единственные друзья. Отец щедро платит им, чтобы они возились со мной, но не требует, чтобы они относились ко мне по-доброму. А они добры. Делают много такого, чего не обязаны делать. Ты не можешь снять с меня заклятие. Но ты наверняка можешь помочь им. Сделай так, чтобы к Уиллу вернулось зрение. Чтобы семья Магды переехала в Штаты или хотя бы, чтобы она съездила на родину и всех повидала.
Кендра обдумывала мои слова, затем покачала головой:
— Это невозможно.
— Почему? Ты же обладаешь потрясающими способностями. Или существует какой-то ведьминский кодекс, по которому превращать людей в чудовищ можно, а помогать им — нельзя?
Я думал, что на этом наш разговор закончился. Но нет.
— В каком-то смысле, да. Видишь ли, я не могу исполнять желания, даже когда ты просишь за других. Я не джинн из волшебной лампы. Если я попытаюсь сделать нечто подобное, сама окажусь заточенной в лампе или в кувшине.
— Вот не знал, что у вас столько законов.
— Увы! И их не перепрыгнешь.
— Надо же, впервые в жизни попросил не для себя, а для других. И здесь облом.
— Согласна. Наши правила гибкостью не отличаются… Подожди.
Кендра протянула руку и достала толстую книгу. Она полистала страницы.
— Нашла. Здесь говорится, что я могу выполнить твою просьбу, но только в том случае, если ты что-то сделаешь сам.
— Что-то не понимаю.
— Поясню: если ты сумеешь снять наложенное мною заклятие, я смогу помочь Магде и Уиллу. В таком случае мне будет позволено им помочь.
— Это то же самое, что «нет». Только звучит убедительнее. Я не могу снять заклятие.
— А ты хочешь?
— Нет! Я хочу всю жизнь оставаться чудовищем.
— Чудовищем в прекрасном розарии…
— Что толку? Чудовище и среди роз чудовище, — вздохнул я. — Да, я люблю возиться с розами, ухаживать за ними. Но даже если бы ко мне вернулся мой прежний облик, я бы продолжал выращивать розы.
Кендра вновь полистала книгу и вдруг удивленно наморщила лоб.
— Еще какие-нибудь сложности? — спросил я.
— Возможно, все не так уж безнадежно, — сказала ведьма.
— Безнадежно, — вздохнул я.
— Не думаю, — возразила она. — Иногда события принимают неожиданный поворот.

Я лежал и чувствовал, как засыпаю. И вдруг со стороны улицы донесся какой-то шум. Я заткнул руками уши, чтобы посторонние звуки не помешали мне заснуть. Вскоре зазвенело разбитое стекло. Тут мне стало не до сна.
Оранжерея! Кто-то забрался в мою оранжерею — мое единственное святое место. Я вскочил с постели и, не одеваясь, бросился в сад.
— Кто смеет тревожить мои розы?
Фраза была как из старинного романа. Сам не знаю, почему я ее произнес.
Стекла оранжереи отражали лунный свет и пятна уличных фонарей. Пролом выглядел как черная дыра. В углу я заметил чей-то силуэт. Вор выбрал самое неподходящее место для вторжения — возле деревянной шпалеры с ползучими сортами роз. Шпалера опрокинулась. На полу валялись смятые розы, поломанные ветки, битые горшки и комья земли.
— Мои розы! — взревел я и бросился на вора.
Он попытался скрыться через пролом. Но мои звериные ноги оказались быстрее и сильнее. Зубами я впился ему в ляжку. Вор завопил от боли.
— Отпусти меня! — кричал он. — Я вооружен! Я тебя застрелю!
— Как же, испугал!
Я не знал, уязвим я для пуль или нет. У меня кипела кровь. Меня захлестывала бешеная злоба. Угрозы вора меня не трогали. Я и так потерял все, что только можно. Если я лишусь еще и роз, то наверняка умру. Я швырнул злоумышленника на пол, придавил его ногой, завернул руки за спину и вырвал оружие. Вместо пистолета я увидел всего-навсего ломик.
— Эта штука еще не научилась стрелять, — прорычал я вору. — Но череп тебе она может раскроить.
Я замахнулся, полный решимости исполнить свою угрозу.
— Умоляю! Отпусти меня! — испуганно вопил он. — Не ешь меня. Я сделаю