Страшно красив

чтобы не проспать занятия, — сказала Линди.
— Спокойной ночи.
Я проводил ее взглядом. Я слушал шаги на лестнице, потом звук открывшейся и закрывшейся двери. И только после этого я дал волю своим звериным инстинктам и пустился в пляс по комнате.

Я проснулся до восхода солнца и сразу же пошел в оранжерею. Убрал опавшие листья, подмел пол, полил кусты. Все это я постарался сделать заблаговременно, чтобы к началу наших занятий земля успела подсохнуть. Мне не хотелось, чтобы Линди видела разбухший от воды грунт (а розы требовали много воды). Я даже вымыл чугунную оранжерейную мебель, хотя она и так была вполне чистой. И потом, в оранжерее было достаточно жарко. Если бы Линди вдруг захотела заниматься там, долго мы бы не высидели. Однако я предусмотрел и такую возможность.
К шести утра все было готово. Ползучие розы я приподнял повыше. Пусть кажется, будто они хотят убежать за пределы оранжереи. Потом я отправился к Уиллу и разбудил его, громко постучав в дверь.
— Она придет, — сообщил я.
— Придет… кто? — заспанным голосом спросил Уилл.
— Тсс! Она может нас услышать. Сегодня Линди тоже будет заниматься.
— Замечательно. Но не сейчас же! Часов через пять, я думаю.
— Через три. Я сказал, что наши занятия начинаются в девять. Но до этого мне нужна ваша помощь.
— Помощь в чем? — не понял все еще не проснувшийся Уилл.
— Вы должны заранее рассказать мне учебный материал.
— Что? Вместо сна? Может, ты забыл, каково учиться, если не выспался? Учить еще тяжелее.
Я опять постучал в дверь.
— Уилл, пожалуйста, откройте. Я не могу говорить через дверь. Линди может услышать.
— Тогда иди и поспи пару часиков. Как тебе такая идея?
— Уилл, ну пожалуйста, — шептал я, как влюбленный на сцене. — Это важно.
Наконец я услышал, как он встал с кровати и добрел до двери. Дверь открылась.
— К чему такая спешка? — недоумевал Уилл.
В сумраке комнаты на полу лежал и сонно щурился на меня Пилот.
— Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас рассказали мне материал нашего сегодняшнего урока.
— Зачем?
— Вы забыли? Линди будет заниматься вместе с нами.
— Ну и прекрасно. Это в девять. А сейчас она еще спит.
— Верно. Но я не хочу, чтобы она считала меня тупицей. Хватит одного уродства. Мне необходимо заранее знать весь материал, который вы будете давать нам на занятии. Тогда я не выставлю себя безнадежным дураком.
— Адриан, будь собой. Все пройдет замечательно.
— Быть собой? Вы забыли, что я чудовище? — Я пытался говорить спокойно, но слово «чудовище» выплеснулось из меня вместе с рычанием.
— Поймите, она впервые увидит меня при дневном свете! Она и так больше недели привыкала к новому месту. Мне не хочется показать себя глупцом.
— Ты умный и сообразительный. И ты вполне можешь быть с ней на равных, а не просто повторять услышанное от меня.
— Но в Таттл у нее были очень высокие оценки. Она добилась стипендии, чтобы учиться в нашей школе. Она училась, а я просто высиживал уроки. Мне не нужно было лезть из кожи вон, поскольку за мое обучение платил отец.
— С тех пор, Адриан, ты изменился. Я мог бы подыграть тебе, задавая вопросы полегче. Только сомневаюсь, что тебе это нужно. Ты смышленый парень.
— Вы так говорите, потому что вам хочется еще поспать!
— Мне действительно очень хочется поспать. Но я сказал это не для того, чтобы отвязаться.
Он потянул за ручку двери.
— А вы знаете, что сказала мне ведьма? Если я сумею снять заклятие, она вернет вам зрение.
Уилл остановился.
— Да. Вы были очень добры ко мне, и мне захотелось вам помочь.
— Спасибо, Адриан.
— Теперь вы понимаете, насколько мне важно добиться успеха? Дайте мне хоть какую-то подсказку, чтобы я сумел подготовиться. Знаете, что она мне вчера сказала? Если я окажусь тупицей, она будет заниматься с вами индивидуально. Вам нужна двойная работа?
Как ни странно, этот аргумент на Уилла подействовал, и он ответил:
— Хорошо. Прочитай внимательно пятьдесят четвертый сонет. Думаю, он тебе понравится.
— Спасибо.
— Но учти, Адриан: иногда нужно позволить и Линде проявить свой ум.
С этими словами он закрыл дверь.

Готовясь к приходу Линды, я поставил свой стул возле стеклянных дверей, выходящих в сад. Я целых полчаса прикидывал, где мне лучше сесть. Если на фоне роз, не будут ли они подчеркивать мое уродство? Но должно же быть в комнате что-то красивое, и раз я не тяну на красавца, нечего загораживать собой цветы. На дворе стоял июль, но я надел синюю рубашку с длинными