Страшно красив

Когда я подрос, то ездил сюда с друзьями на Рождество. Мы тут на лыжах катались.
Я замолчал, не веря своим словам про друзей и катание на лыжах. Чудовища на лыжах не катаются. У чудовищ нет друзей, а если и были, это вызывало массу вопросов. Странно. Я был готов рассказать Линде все, даже то, что скрывал от других и от себя самого. Но лучше было ничего не рассказывать.
К счастью, Линди не очень вслушивалась в мои слова. Она вылезла из машины и — как была, в розовом халатике и домашних тапках, — начала кружиться по расчищенной дорожке.
— Неужели твоего отца не тянет в эти удивительные места? Волшебная страна!
Я тоже вылез. За мной с опаской выбрался Пилот. Чувствовалось, ему хотелось как следует облаять все окрестные сугробы.
— Линди, тебе нельзя разгуливать по снегу в такой одежде. Сейчас холодно.
— Мне совсем не холодно!
— Ты в машине разогрелась. А погода морозная.
— Неужели? — смеялась она, кружась розовым пятном на ослепительно белом снегу. — А я хочу поваляться в пушистом снежке! Разве это плохо?
— Это очень плохо.
Я подошел к ней. Конечно, мне со своей шерстью было вполне тепло.
— Пушистый снежок быстро станет мокрым и холодным, а если ты простудишься, мы не сможем играть во дворе.
«Но я могу тебя согреть».
— Я захватил подходящую одежду.
— Это какую?
— Шерстяное белье.
Водитель лимузина выгрузил наши чемоданы. Я торопливо надел через голову спортивный костюм и взялся за ручку красного чемодана.
— Это твой. Отнесу его тебе в комнату.
— Какой большой. Сколько же мы здесь пробудем?
— Хоть всю зиму, если тебе понравится. Нам не надо ходить ни на работу, ни в школу. Неподалеку летний курорт. Некоторые приезжают и зимой — покататься на лыжах в уик-энд. А в остальное время тут ни души. Если мы пойдем гулять, меня никто не увидит. Здесь я в безопасности.
Линди окинула меня взглядом, словно забыла, с кем находится. Могло ли такое быть? Потом она вновь закружилась по снегу.
— Ой, Адриан! Зима! На деревьях сосульки — как драгоценные камни.
Она нагнулась, слепила снежок и бросила в меня.
— Берегись! Это сражение ты проиграешь, — сказал я.
— А я думаю, что выиграю.
— В тонком халатике и тапках?
— Это вызов на поединок?
— Прошу повременить с вызовами, — сказал Уилл, направляя Пилота к дому. — Предлагаю вначале отнести вещи в дом, потом надлежащим образом одеться и позавтракать.
Я поднял чемодан Линды.
— Надлежащим образом? — шепнула она.
— В теплое белье, — шепотом ответил я, и мы оба расхохотались.
Спасибо отцу — он выполнил все, о чем я просил.
В доме было чисто. Полы и панели сверкали и вкусно пахли чистящим средством. В камине пылал огонь.
— Как тепло! — воскликнула Линди.
— Вы не продрогли, мисс? — спросил я тоном английской горничной из старого романа.
Комната, отведенная Линди, вызвала у нее искренний восторг. Там тоже был камин и кровать, покрытая лоскутным одеялом, не говоря уж об эркере, выходящем прямо на пруд.
— Такая красота, и никто в ней не живет. На целые мили вокруг — ни души.
Я не знал, как воспринимать ее слова. Может, она все-таки думала о побеге?
Будто в ответ на мои невысказанные опасения, Линди призналась:
— Я всегда была бы здесь счастлива.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Я уже счастлива.
После завтрака мы надели теплые куртки, непромокаемые сапоги и вышли из дома.
— Я попросил Уилла, чтобы основные занятия он распределил на выходные дни, когда сюда приезжают люди. Думаю, ты возражать не будешь. Кстати, ты еще не отказалась от поединка в снежки?
— Нет. Но можно сначала попросить тебя кое о чем.
— Проси о чем хочешь. Я к твоим услугам.
— Я никогда в жизни не лепила снеговика. Только в книжках читала. Ты это умеешь?
— Когда-то умел.
Я едва помнил то время, когда лепил снеговиков с мальчишками. Неужели у меня были друзья? Или лишь партнеры по играм?
— Смотри. Вначале нужно слепить маленький крепкий снежок. Это самая трудная часть. Только не бросай его в меня.
— Обещаю.
Не снимая рукавиц, Линди слепила снежок и… бумс! Он полетел в мою голову. — Я же говорил! Это самая трудная часть работы. Попробуй еще.
— Сейчас.
Она слепила второй снежок и, не удержавшись, снова швырнула в меня.
— Вызов принят! — объявил я.
Мне не требовались рукавицы. Покрытые шерстью руки не мерзли, а когти как нельзя лучше подходили для лепки снежков.
— Ты еще пожалеешь, что связалась с чемпионом мира по метанию снежков, — сказал я и бросил снежком в Линду.
Мы сражались, пока нам не надоело. Точнее,