Вспомнить все, очнувшись в морге… А вспомнить Тане Корольковой было что: и как она застала муженька с незнакомой девицей, и как за это… свекровь выгнала ее из дома, и как в подворотне на нее напали и ударили по голове. Живым, конечно, в морге не место, но больше бедолаге деться было некуда.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
говоря, до сих пор я не верила, что такое бывает в нашей обыкновенной жизни…
Вокруг все было как обычно — дети, собаки, старики, и лишь эта скамейка была словно окружена стеклянной стеной, за которую не проникали звуки и краски окружающего мира.
Я еще попятилась. Проще, конечно, было бы броситься отсюда бегом, но для этого мне пришлось бы повернуться спиной к человеку на скамейке, к человеку с неживыми, полузакрытыми глазами и страшной дыркой на шее, а это просто невозможно.
И вдруг в мой замерший, стеклянный мир ворвался резкий, оглушительный звук — треск, грохот, рычание… раньше, чем я поняла, что это за звук, ко мне по садовой дорожке подлетело рокочущее, огнедышащее чудовище, оказавшееся мощным мотоциклом. Мотоциклист, облаченный в черный кожаный костюм и сверкающий зеркальный шлем, из-за которого он казался инопланетянином, схватил меня за талию, посадил на сиденье позади себя, мотоцикл рыкнул, развернулся и помчался прочь, вызвав панику среди мамаш и пенсионеров и бурное оживление среди детей и собак.
Круглоголовое создание полуобернулось, и из-под шлема раздался глухой голос:
— Держись!
Он мог бы этого и не говорить: я и так вцепилась изо всех сил в его кожаные бока, чтобы не слететь с мотоцикла. От страха я забыла все — и собственные невзгоды, и лицо мертвого человека на скамейке, я думала только, как бы не сорваться с летящего по пустой улице мотоцикла. Он сделал несколько головокружительных виражей, вылетел на набережную Обводного канала, проскочил среди зажатых в многочасовой пробке машин, снова свернул в тихий переулок, резко накренился, так что я едва не коснулась ногой тротуара, ворвался в тихий маленький двор и встал как вкопанный.
— Ты кто? — спросила я, переведя дыхание, поскольку мотоциклист сидел передо мной, как каменное, точнее, как металлическое изваяние.
Он обернулся, и из-под шлема снова глухо пророкотало:
— Ты что — не видела, что его только что убили? Киллер был еще поблизости, и если бы он заметил тебя…
— В общем, я поняла, что обязана тебе жизнью. Но все равно повторяю свой вопрос — кто ты такой?
Кажется, этот невинный вопрос привел мотоциклиста в смущение. Он еще секунду помолчал, потом расстегнул крепление шлема и стащил с головы зеркальный металлический шар.
Под инопланетным шлемом обнаружилась вполне человеческая голова с растрепанными, очень светлыми волосами. Глаза у моего спасителя были тоже удивительно светлые и какие-то бесшабашные.
— Я Андрей, — ответил он наконец. — Мы с Артемом сто лет дружим… дружили. Еще в школе вместе учились.
Так. Надо думать, что Артем — это тот мужчина со сросшимися бровями, который сидел мертвый на скамейке в саду. Тот, который звонил мне… то есть Оксане, и просил срочно приехать и привезти игрушечного медведя. Как он сказал? Это вопрос жизни и смерти. Я еще подумала, что это полный бред. Но, судя по тому, что с ним произошло, это был не бред. Скорее кошмар.
Еще из слов мотоциклиста следовало, что они с тем мертвецом со скамейки школьные друзья, а значит — ровесники. А на первый взгляд мне показалось, что Андрей гораздо моложе, ему нет и тридцати. Впрочем, его одноклассник Артем теперь уже никогда не постареет.
— Слушай, — продолжил Андрей, как-то по-детски набычившись, — в какую дрянь вляпался Темка?
Вот те на! Я думала, что он мне сейчас все объяснит, поставит все на свои места, и вдруг — такой вопрос! Хотела бы я это сама знать! Только я немножко по-другому поставила бы вопрос — во что вляпалась я? Однако мне совершенно не хотелось объяснять, что я оказалась в саду совершенно случайно. Вряд ли Андрей в это поверит. Поэтому я стала оглядываться по сторонам, чтобы как-то оттянуть время. Андрей понял это по-своему и неожиданно кивнул:
— Ты права, что это мы на улице о таких вещах разговариваем! Пойдем ко мне…
Он слез с мотоцикла, прихватил его цепью к вбитой в землю ржавой железной загогулине и, слегка переваливаясь, как кавалерист после долгого похода, направился вглубь двора. Я торопливо засеменила следом, обнимая своего медведя. Вот интересно, я только сейчас вспомнила о нем! И ведь не выронила, когда мчалась по улицам на мотоцикле!
Мы вошли в грязный полутемный подъезд. В нос ударил кошачий запах, и сами кошки не замедлили показаться — одна кинулась при нашем появлении в подвал, другая понеслась вверх по лестнице.
— Осторожно, — бросил Андрей через плечо, — тут ступеньки разбитые!
Предупреждение немного запоздало: я уже споткнулась и еле удержалась на ногах, вцепившись в перила.
— Я же говорил… — проворчал Андрей.
Я не стала вступать в дискуссию.
Мы поднялись
