Вспомнить все, очнувшись в морге… А вспомнить Тане Корольковой было что: и как она застала муженька с незнакомой девицей, и как за это… свекровь выгнала ее из дома, и как в подворотне на нее напали и ударили по голове. Живым, конечно, в морге не место, но больше бедолаге деться было некуда.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
моя обожаемая свекровь Вера Анатольевна во всей красе. Она была облачена в свой домашний халат, красный в синюю полоску, бесцветные волосы накручены на бигуди, в руках жаба несла полный таз белья, распространяющего удушливый запах дезинфекции. Свекровь выглядела необыкновенно довольной и даже вполголоса напевала популярную песню былых лет «Ландыши, ландыши…».
Видимо, на ее состоянии благотворно сказалось известие о гибели «любимой» невестки.
И тут Вера Анатольевна увидела меня.
Она отчетливо квакнула и позеленела, еще больше сделавшись похожей на жабу.
Обычно противных библиотечных теток называют «крысами», «библиотечная крыса» — устоявшееся выражение, но крыса — она такая тощая, остроносая и подвижная, чего нельзя сказать о моей свекрови. Она все-таки ужасно похожа на жабу, хотя «библиотечная жаба» как-то не звучит.
Таз с бельем выпал из ее ослабевших рук и с грохотом покатился по коридору.
Свекровь открыла рот и по инерции допела:
— Светлого мая привет…
При этом голос ее дрожал, а огромные, выступающие вперед зубы больше, чем когда-либо, напоминали рояльные клавиши.
— Здрассьте! — проговорила я с самой дружелюбной улыбкой и сделала шаг вперед.
Свекровь еще больше позеленела, попятилась, прижавшись спиной к двери ванной, и проговорила едва слышным голосом:
— Танечка, ты не думай, я по тебе панихидку отслужу и свечку в церкви поставлю! Только ты не ходи сюда!
— Вы же культурная женщина, — с укоризной проговорила я, оттолкнув ногой подкатившийся ко мне таз, — в районной библиотеке работаете… неужели вы верите в привидения?
— Не… не верю… — заикаясь, ответила свекровь, — но вот ведь ты… Танечка… ты же пришла…
— Пришла и каждый день буду приходить, — мстительно проговорила я, — чтобы тебе жизнь медом не казалась!
Напоследок я страшно расхохоталась, как панночка в замечательном старом фильме «Вий», щелкнула зубами и выскочила из квартиры.
Вера Анатольевна стояла посреди прихожей, как изваяние. Ее терзали смутные сомненья. Допустим, невестка действительно умерла и сейчас перед ней прошло привидение. Но тогда почему же это привидение не ушло сквозь стену или не вылетело в окно? И еще большая странность: привидение унесло два пакета с вещами невестки, которые Вера Анатольевна приготовила, чтобы вынести на помойку. Конечно, осторожность твердила ей, что этого делать не следует, это может вызвать подозрения, но тут Вера Анатольевна не смогла с собой совладать. Ей так хотелось, чтобы в квартире ничего не напоминало о ненавистной невестке… И вот теперь пакеты исчезли. Зачем привидению женская одежда?
В таких раздумьях Вера Анатольевна пересекла прихожую, вышла на кухню и подошла к окну. И здесь ее ожидал очередной сюрприз.
Выглянув на улицу, она увидела свою покойную невестку, торопливо удаляющуюся по тротуару с теми самыми пакетами в руках.
Это уж никак не было похоже на то, как ведут себя приличные привидения. Даже если привидение вышло из дома через дверь, оно просто обязано тут же раствориться в воздухе. А если это не привидение, значит, невестка жива и в любой момент может вернуться в дом Веры Анатольевны! Значит, радость по поводу ее гибели была преждевременной!
Что делать? Как защитить свою семью, свой дом от этой ужасной особы, которая в дополнение ко всем своим недостаткам оказалась еще и удивительно живучей?
И тут Вера Анатольевна вспомнила своих сегодняшних гостей, людей в сером. Интуиция подсказала ей, что эти загадочные посетители могут оказаться полезными, что они могут окончательно избавить ее от вредной и живучей невестки.
Вера Анатольевна достала из кармана полосатого халата картонный прямоугольник, сняла телефонную трубку, набрала номер и, дождавшись ответа, торопливо проговорила:
— Это Вера Анатольевна… вы сегодня у меня были… я по поводу своего гражданского долга. Она… вы понимаете, о ком я говорю… она только что была в моей квартире, а сейчас идет по Старо-Петергофскому проспекту в сторону Фонтанки. Да, я уверена, это она.
Ей снова хотелось сказать «рада стараться», но она и на этот раз воздержалась, усомнившись в уместности такой формулировки.
Я бодро шагала по Старо-Петергофскому проспекту, напевая про себя какую-то жизнерадостную мелодию. Впервые за последние дни у меня было хорошее настроение. Пусть мне некуда было идти, пусть у меня не было ни семьи, ни жилья, ни работы, но перед моими глазами стояла позеленевшая, оплывшая от страха жабья физиономия свекрови, ее трясущаяся нижняя губа, ее желтые, крупные, как у лошади, зубы, отбивающие кастаньетную
