Вспомнить все, очнувшись в морге… А вспомнить Тане Корольковой было что: и как она застала муженька с незнакомой девицей, и как за это… свекровь выгнала ее из дома, и как в подворотне на нее напали и ударили по голове. Живым, конечно, в морге не место, но больше бедолаге деться было некуда.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
делать! Не могу же я выйти под камеру в таком виде!
Я пригляделась к нему и поняла, что он вовсе не так молод, как показался с первого взгляда. Пожалуй, ему было уже за сорок, просто все его лицо было замазано разными кремами и прочими косметическими составами.
— Сделаем, Гоша, сделаем! — пообещала тетенька и вдруг заметила нас. — Ой, Андрюшка! — она всплеснула полными руками. — Сколько лет, сколько зим! Как же я рада тебя видеть! А это кто с тобой? Какая девочка хорошенькая!
Я сразу же прониклась к этой тетке симпатией.
— Лизочка, — проговорил Андрей как-то виновато, — надо бы эту хорошенькую девочку немножко изменить…
— Лизочка, мы сегодня будем работать или нет? — вмешался в их разговор забытый брюнет. — У меня через полчаса эфир!
— Не волнуйся, Гоша, все будет в лучшем виде! — И Лизочка снова взялась за свои кремы и пудры.
Через несколько минут она закончила работу и удовлетворенно произнесла:
— Ну вот, Гоша, сделали из тебя человека! Тебя такой образ устраивает?
Брюнет капризно пожевал губами, повертел головой и с тяжелым вздохом проговорил:
— Ну ничего, ничего… все равно что-то переделывать уже нет времени…
С этими словами он сбросил с плеч простыню, вылез из кресла и величественно удалился.
— Ну вот, теперь могу твоей девочкой заняться! Я хотела возразить, что я вовсе не «его девочка», но Лизавета уже усадила меня в кресло.
— Ну, что ты из нее хочешь сделать?
— Надо, чтобы ее никто не узнал. И меня вообще-то тоже… — неуверенно промолвил Андрей.
Что мне понравилось — так это то, что Лизавета не стала всплескивать руками, таращить глаза и громко вопрошать, что же такое с нами случилось. Она подошла к проблеме по-деловому.
— Надо, так сделаем, — сказала она решительно, — ты ступай к Славику, он тобой займется, а над девушкой я поколдую.
Лизавета, придирчиво осмотрев меня в зеркале, сказала:
— Тут недостаточно сделать из тебя блондинку и изменить разрез глаз! Ты слишком заметная… Вот разве что поменять возраст…
Я хотела спросить ее, как это можно поменять возраст, но не смогла открыть рта, потому что Лизавета чем-то его заклеила.
Надо признаться, что работала она на редкость приятно. Ее теплые, мягкие руки летали, едва ощутимо касаясь моего лица. Она вооружилась многочисленными кисточками, щеточками, тампонами и занялась мной вплотную.
— Ты не волнуйся, — говорила она между делом, — выполню тебя как полагается. В лучшем виде сдам Андрюше. Родная мама не узнает!
— У меня мамы нету, — неизвестно зачем брякнула я, так как в это время Лизавета расклеила мне рот.
— Да что ты? — непритворно огорчилась она. — Да как же это? Давно?
— Давно, — вздохнула я, — с самого рождения…
— Ну, девонька, досталось тебе, — сказала Лизавета, — но что уж тут поделаешь, зато в другом повезет…
— Пока не очень-то везет…
Я сама себя не понимала — с чего это мне вздумалось откровенничать с совершенно незнакомой женщиной? Но Лизавета смотрела так добродушно, и так умело и ласково прикасались к моему лицу ее руки…
— Эй! — завопила я, поглядев в зеркало. — Что это вы делаете?
Из зеркала на меня смотрело форменное чучело. Вроде бы гримерша не сделала ничего особенного — никаких нарочитых морщин, никаких синяков и мешков под глазами…
— Да на меня же смотреть невозможно! — возмутилась я.
— А ты не смотри, — ответила Лизавета и развернула стул так, чтобы мне ничего не было видно в зеркале, — вот закончу работу — тогда пожалуйста…
Я малость устыдилась — в конце концов, я сама пришла в гримерку и просила изменить внешность. А сейчас переживаю, что красоту мою спрятали… А если честно, то красота не принесла мне в жизни ничего хорошего. Правильно говорила тетя Галя — не родись красив, а родись счастлив…
— Ты что это пригорюнилась? — тут же уловила Лизавета мое настроение. — Не навсегда же я тебя состарю…
Чтобы отвлечься, я стала рассматривать фотографии. Все свободные места на стенах в гримерке были увешаны фотографиями. Снимки были любительские, некоторые вообще старые, черно-белые. Изображены на них были разные люди в театральных и обычных костюмах, в гриме и без. Люди смеялись, разговаривали, что-то делали, но никто из них специально не позировал.
Вот какая-то девица в купальнике и босиком стоит посреди Невского проспекта, и, только приглядевшись, можно заметить, что дома и магазины сзади нарисованы. Вот старик с седой бородой сорвал с себя парик и бросил его в воздух, как шляпу. А вот… я не поверила своим глазам.
На фотографии была компания на природе. То есть видно было,
