Вспомнить все, очнувшись в морге… А вспомнить Тане Корольковой было что: и как она застала муженька с незнакомой девицей, и как за это… свекровь выгнала ее из дома, и как в подворотне на нее напали и ударили по голове. Живым, конечно, в морге не место, но больше бедолаге деться было некуда.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
бросил трубку и тут же схватил другую, с соседнего аппарата. В эту трубку он крикнул совсем другим голосом — командным, повелительным и даже хамским:
— Володя, подавай машину!
Затем он выкатился из-за стола, посмотрел на меня исподлобья, засопел рассерженным ежиком и мрачно проговорил:
— Ну, смотри у меня, Анна! К такому человеку едем… к такому… он нас с тобой обоих съест и не поморщится!
— Зачем же к такому своей волей идти? — поинтересовалась я, изображая полную наивность.
— Затем, что только такие люди что-то могут сделать! — пояснил Антон, широко открывая дверь кабинета, и засеменил короткими ножками по длинному полутемному коридору.
Если само здание телестудии давно и безнадежно просило ремонта, то машина Антона Ивановича была новенькая и просто немыслимо роскошная. Я вообще-то не очень разбираюсь в марках автомобилей, но по случайности знала, что косая полоса на морде — фирменная принадлежность «Вольво». Правда, те «Вольво», которые я видела прежде, отличались рублеными квадратными формами, а у этой были удивительно красивые закругленные обводы и еще замечательный цвет — кофе с молоком, а внутри — мягкие бежевые кожаные сиденья…
Антон перехватил мой восхищенный взгляд. Видимо, машина была его большой любовью, потому что лицо у него сразу потеплело, а когда мы уселись внутрь и я буквально утонула в кожаном великолепии, он громко засопел и ткнул пальцем в небольшой экранчик на разделявшем нас подлокотнике:
— Вот, тут у меня видео… если, мало ли, в дороге материал какой-то нужно отсмотреть…
В этом было такое милое и наивное мальчишеское хвастовство, что я невольно улыбнулась. Вот ведь, я ему совсем не должна быть интересна в своем теперешнем образе, но не может не распустить хвост…
— Куда едем, Антон Иванович? — спросил, обернувшись к нам, водитель, тяжеловесный мрачный дядька лет пятидесяти.
— В «Оружие», Володя! — распорядился Антон и откинулся на бежевую кожу сиденья.
Машина мчалась как по облаку. Мне в жизни не приходилось путешествовать с таким комфортом. Казалось, все рытвины и ухабы, которыми изобилуют улицы нашего города, куда-то подевались, как будто перед нами ехала специальная бригада дорожных рабочих, которая их спешно заделывала.
День у меня был такой долгий и трудный, я так устала, что начала засыпать, убаюканная мягким покачиванием роскошного авто. Но не успела я закрыть глаза, как мы остановились. Наша машина стояла перед железными воротами, и к ней шагал прапорщик с висящим на груди автоматом.
— Пропуск! — проговорил он не терпящим возражений голосом.
Антон опустил стекло со своей стороны, выглянул в окно и заискивающим тоном проговорил:
— К Лосеву Александру Трофимовичу. Вас не предупредили?
Я обратила внимание на то, как изменился Антон. Из него выветрилась вся начальственная вальяжность, он стал робким и неуверенным.
Прапорщик с сомнением оглядел всех нас и хотел что-то сказать, но в это время у него за спиной, возле самых ворот, под выкрашенным зеленой масляной краской защитным козырьком зазвонил телефон. В два больших шага дойдя до места, прапорщик снял трубку и гаркнул:
— Четвертый пост!
После этого довольно долго слушал и наконец, вытянувшись по стойке смирно, четко проговорил:
— Так точно! Слушаюсь!
Тем временем я огляделась. Собственно, глядеть особенно было не на что — высокая бетонная стена, железные ворота, возле них прикреплена солидная бронзовая табличка с лаконичной надписью: «Концерн «Оружие».
Повесив трубку, он вернулся к нашей машине. Увидев перемены в лице прапорщика, Антон тоже приободрился. Однако прапорщик не спешил нас пропускать. Он наклонился к окну, протянул руку и прежним требовательным тоном проговорил:
— Документы!
Антон подал ему какую-то книжечку, водитель Володя передал свои права. Очередь дошла до меня. Я пожала плечами и как могла растерянно проговорила:
— Дяденька, а у меня с собой нет документов!
Прапорщик только открыл рот, чтобы высказать, что он обо мне думает, но Антон возбужденно засопел, потянулся к нему и что-то горячо зашептал. Сверхсрочник с интересом взглянул на меня, отступил от машины и равнодушно проговорил:
— Проезжайте!
— А что вы ему такое сказали? — поинтересовалась я, когда наша машина въехала в большой зеленый двор.
— Неважно, — проговорил Антон, снова засопев, как рассерженный ежик. — Меньше знаешь, крепче спишь!
Володя остался в машине, а мы с Антоном вошли в проходную. Здесь нас встретил еще один недоверчивый прапорщик, и повторилась прежняя история с телефонным
