Когда Скверна вторглась в очередной мир, я был ближе всех из братьев. Мне не впервой сражаться с армиями Неназываемого. Но эта битва стала для меня последней. У меня была славная жизнь и достойная смерть. И Кодекс посчитал меня достойным, раз он дал мне, Великому Охотнику Райнеру, Щиту Ордена, второй шанс…. Новую спокойную жизнь! Гхм… И эту жизнь Кодекс считает «спокойной»?! (Аннотация создана при поддержке Шнырьки, Сандра и Юрия Винокурова)
Авторы: Илья Романов
Как насчёт сейчас? — схватил я его за локоть и потащил к машине. — Да ты не брыкайся, Александрович. Никто тебя убивать не будет. Но это не точно…
— Убивать⁈ Ну и шутки у вас, Дмитрий Борисович… — натянуто улыбнулся аристократ. — Это же ведь шутка была?
— Конечно шутка, — хмыкнул я, а затем отдал приказ: — Планы изменились, Иваныч. Теперь точно едем домой.
Домой мы добрались не сразу. Всё же я не удержался от того, чтобы не остановится у кондитерской, которую мне советовал консультант магазина. Не, ну а что? Мимо же проезжали, а тут пончики на ветрине и торты всякие. А раз мне не удалось устроить нормальную зарубу с демонами, то я решил, как говорит Кристина: Заесть стресс.
Итоге закономерен. Пончики хороши, а остальное херня. Набрал я конечно не только первых, но и множество второго. Чувствую, что после разговора с сестрой ей понадобится подобное топливо, да и своих людей тоже нужно угостить и накормить. Так мы и ехали, тремя машинами гружённые разной кондитеркой, а бойцы на заднем сиденье спорили, какое пирожное лучше. Шереметьев, что сидел в середине, особо рад подобному не был, но кто его спрашивал? Сам виноват, что спалил их с Кристиной романс, а мне теперь разгребай это всё и выясняй, что ещё эта пигалица сделала.
— Что ты такой смурной, Александрович? — перешёл я с ним на ты. — Скушай пончик и будь счастлив.
— Мне нельзя сладкое, — сухо ответил парень и поморщился, когда на его штаны упала сахарная пудра. — Аллергия.
— А пиво? — обернулся я к нему, откусив пончик с карамелью.
Бойцы, что бурно спорили минуту назад, смокли и внимательно посмотрели на парня. Даже вечно суровый сержант Маслов, что был у нас водителем, бросил серьёзный взгляд на зеркало салона.
— Кхм… Тёмное нефильтрованное.
— Тц-ц…
— С вас сотка, господин, — хохотнул Бареев, глава скрытников рода, и подмигнул ничего не понимающему Шереметьеву.
— Каждому, — вторил Маслов и серьезно кивнул.
— На вас бабла не напасёшься, — ворчал я, доставая бумажник и купюры, которые сразу же разошлись по рукам. — Дармоеды.
Мужики заржали, а вместе с ними и я. Александрович на все эти махинации только головой крутил и недоумевал, пока не выдал:
— Вы спорили? На меня⁈
— Ага, — ухмыльнулся Бареев, а его напарник кивнул.
— А раз вы… — обратился ко мне парень, но видя, как я поморщился, исправился: — Раз ты, Дмитрий, ставил на другое, то на что?
Мы в это время как раз проезжали поворот и вот-вот из-за деревьев должно было показаться поместье, о чём я и сказал, вместо ответа.
— Вино, — шепнул Бареев. — Он ставил на вино.
— Кто-то слишком разговорчив? — наиграно ухмыльнулся я. — Думаю, Иваныч обрадуется этому факту и увеличит напор тренировок.
— Вот же ж…
Выгрузившись из машин, что подъехали прямо к крыльцу поместья, я сразу же увидел стоявшую и улыбающуюся Кристину. А рядом с ней верный воин и сильнейший после деда одарённый. Мелкий рост, не больше метра шестидесяти пяти, выпирающее пивное пузо, мощные руки, ладони которых были покрыты шрамами. В целом, Романенко был усеян ими практически весь. Лысая голова, блестящая от пота на солнце. Квадратный подбородок и шальной взгляд, которым он прожигал бойцов, что вытянулись по струнке от вида прапора.
Увидев вышедшего из авто Шереметьева, сестра начала стремительно манятся в лице. Побледнела, посерела, а затем просто пискнула:
— Ой.
— Свободны, — ухмыльнулся я, отпустив бойцов и кивнув Иванычу, что ехал во втором транспорте.
Поднявшись на крыльцо, пожал руку прапору, а затем он коршуном спустился со ступенек и начал чихвостить бойцов за их внешний вид. Даже Иванычу досталось, хотя тот был одет с иголочки.
— Мы с моим новым знакомым, — похлопал я по плечу пришибленного Шереметьева. — Пока на веранду пойдём. Посидим, поговорим. А ты сходи на кухню, Кристин, и распорядись, чтобы чай подали. А затем присоединяйся.
— А может без меня? — натянуто улыбнулась она.
— Не может, — спокойно ответил я и сестра шустро побежала на кухню. — Идём, Александрович, пообщаемся.
Разговор как-то не клеился. Было видно, что Шереметьев не своей тарелке и ему неуютно, но а мне пофигу. Я спокойно попивал чаёк, который нам принесла служанка, смотря на новые владения рода и стройку, что постепенно сворачивалась. Всё-таки вечер на дворе и людям
