Страж

Реджинальд Кларк. Деньги нажила на мошенничестве с акциями железнодорожных компаний во времена баронов-грабителей.

А женщина, с которой она разговаривает (с бриллиантовым колье), — это Элис Лонгстрит. Глава брокерской фирмы, которой сейчас предъявлен судебный иск.
Хойт рассмеялся.
— Готов побиться об заклад, вы и меня считаете жуликом!
Бет сделала глоток шампанского и тут же пожалела об этом: ее и без того подташнивало.
— Ну ведь вы не станете этого отрицать? — не отступался Хойт.
— Уверена, вы совершенно чисты, — улыбнулась Бет и была готова продолжать, как вдруг заметила у парадной двери нового гостя.
Около него хлопотала Эмма, ассистентка Рейли. Высокий блондин в маленьких круглых темных очках, которые он никогда не снимал. Бет пробежалась глазами по залу. Рейли, конечно, тоже заметил появление Ариуса. Бет знала, что его имя значится в списке гостей, но приглашение ему не посылали, поскольку его адрес не был известен. И все же он каким-то образом узнал о сегодняшней вечеринке. И он знал, как его тут примут.
Бет наблюдала за Ариусом со все возрастающим страхом. Она увидела, как к двери поспешил Рейли. Широко улыбаясь, он протянул Ариусу обе руки. Когда был шанс что-то продать…
— Что-то не так? — осведомился Хойт, пытаясь понять, на кого смотрит Бет.
— Просто мне кое-что пришло в голову.
— Что?
— Я вспомнила об одном рисунке. Думаю, вам стоит на него взглянуть.
— Сейчас? — удивился Хойт. — А как же вечеринка? Разве вам не положено отдыхать?
— Рисунок наверху, в частной галерее.
Хойт заметно обрадовался. А у Бет не было времени его разубеждать.
Она взяла его под руку и быстро повела к служебному лифту. Так они могли исчезнуть из зала более незаметно, чем если бы стали подниматься по лестнице. Войдя в кабину, Бет повернула ключ. Двери стали медленно закрываться. К ее облегчению, Ариуса поблизости не оказалось.
Но наверху у Бет возникла новая проблема — ей нужно было отыскать рисунок, которого Хойт еще не видел, потом ей пришло в голову, что он почти наверняка не помнит трех четвертей из того, что она ему уже показывала. Она выдвинула верхний ящик стола, в котором хранились рисунки, и не глядя достала первый попавшийся.
— У вас руки дрожат, — сказал Хойт.
— Просто тут лежат новые поступления…
Хойт накрыл ее руку своей и сказал:
— У вас тут всегда новые поступления. Вы уверены, что дело только в этом?
— Нет, — призналась Бет. — Дело действительно не только в этом.
Губы Хойта расплылись в усмешке. Сейчас она признается в том, что он неотразим. Давно пора.
— Мне не хотелось, чтобы меня увидел один из гостей.
Хойт мгновенно перестал улыбаться.
— Так вы из-за этого меня сюда затащили?
— Боюсь, что так, — кивнула Бет.
Хойт словно бы задумался над этим и, немного помолчав, сказал:
— Нет проблем. Я стерплю и это.
— На самом деле, — призналась Бет, — я хочу попросить вас еще об одном одолжении.
Хойт ждал. Он не желал расставаться с надеждой.
— Мне нужно выйти из галереи, но я не хочу, чтобы меня заметил Рейли, и не хочу, чтобы тот человек узнал, что я ушла.
— Моя машина у входа. Мы можем быстро умчаться отсюда.
— Я не это имею в виду. Мне нужно, чтобы вы побыли здесь еще несколько минут и прикрыли меня, если кто-то обо мне спросит.
Это было вовсе не то, на что надеялся Хойт, но он подумал, что если Бет будет у него в долгу, то, быть может, отплатит за это потом. Отчасти он добился такого успеха в жизни потому, что знал, когда нужно оказывать любезность, а когда требовать платы за нее. Сделать то, о чем его сейчас просила Бет, можно было считать скромной инвестицией в ожидании немалой прибыли.
— Идите, — сказал Хойт. — Моя машина у входа, черный «бентли»… Скажите Джеку, что я распорядился отвезти вас, куда пожелаете, а потом пусть вернется сюда за мной.
Никогда до этого момента Хойт так не нравился Бет. На прощание она даже чмокнула его в щеку, хотя и понимала, что это не самый подходящий способ благодарности.
— Прежде чем вы уйдете, у меня к вам еще один вопрос, — сказал Хойт. — Поскольку я должен подумать о том, чтобы купить это, — он указал на рисунок, оставленный Бет на столе, — можно поинтересоваться, что это такое?
Бет вынуждена была вернуться к столу и перевернуть рисунок нужной стороной вверх, и только тогда она увидела, что именно вынула из ящика.
Это была гравюра девятнадцатого века, изображающая падшего ангела с крыльями как у летучей мыши. Ангел падал с ночного неба к пелене клубящихся туч. Эта гравюра была частью французской коллекции, вместе с Фрагонаром