Страж

Он знал, как надо строить дома, многоуровневые парковки и торговые центры. Все, к чему он прикасался, обращалось в золото, а все, к чему прикасался Эзра, превращалось в пыль.
Но свиток должен был все изменить. Эзра вот-вот должен был совершить нечто такое, что заставит весь мир заметить его. И тогда его отец будет вынужден признать его, признать, что Эзра сделал что-то стоящее — нечто такое, чего даже он, великий Сэм Метцгер, не смог бы сделать. Когда этот день настанет, он будет самым прекрасным в жизни Эзры.
И очень скоро он должен был наступить.
Но что ему было делать теперь ради примирения? Испечь пирог? Положить на подушку в отцовской спальне записку с извинениями?
— Я попробую, — коротко ответил Эзра.
— Вот и хорошо. Так и сделай, — сказал Мори, поставил чашку на пол и с трудом встал с кресла-качалки. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь грязные стекла. — Что касается меня, я готов отведать датских печенюшек. А ты?
— Я угощаю, — сказал Эзра.
— Уж лучше я, — возразил Мори. — Тебя туда, пожалуй, опять не пустят.

— Можно мне задать вопрос профессору Руссо лично? — спросила Кэти.
Картер, стоявший рядом с другом на лекционном подиуме, сказал:
— Прошу вас.
Кэти встала и положила руки на спинку стула, стоявшего перед ней. Руссо и Картер находились по обе стороны от проекционного экрана, на котором красовалось выполненное художником изображение птеродактиля в полете.
— Профессор Кокс полагает, что птицы являются современными потомками динозавров, — сказала Кэти, — и что некоторые динозавры, включая того, окаменелые останки которого мы видели на прошлом занятии, в действительности имели оперение. Я понимаю, что это предмет серьезного спора, но какой стороны в этом споре придерживаетесь вы?
Картер предполагал, что Кэти попытается его подколоть — эта студентка была самой умной в группе, и сейчас ей представилась уникальная возможность столкнуть их с Руссо. Она словно бы догадалась, что этот вопрос — один из немногих в палеонтологии, по которым у них с Руссо не было согласия.
Руссо сунул руки в карманы твидового пиджака. Похоже, он пытался сообразить, как ответить на этот вопрос: правдиво или защитить точку зрения друга.
— Да, вы правы. По этому поводу много спорят, — проговорил он, чтобы потянуть время. Когда он вынул руки из карманов, в одной руке у него оказался коробок спичек, а в другой — смятая пачка «Национали». Он вынул сигарету и чиркнул спичкой, несколько студентов засмеялись, и Картеру пришлось сказать:
— Джо, боюсь, тут нельзя курить.
Руссо на секунду замер. Он, похоже, сам не заметил, как у него в руках оказались эти предметы.
— Да, конечно, — сказал он, погасив спичку.
— Я читала, что на Мадагаскаре нашли окаменелые останки, — продолжала Кэти, — какого-то животного, у которого были оперенные передние конечности, как у птицы. Но лапы у этого животного больше походили на лапы динозавра.
— Да, и я полагаю, что там была допущена ошибка. Думаю, что там при раскопках были обнаружены останки разных животных. Для меня, — сказал Руссо, бросив на Картера извиняющийся взгляд, — тут слишком много, как это сказать… недостающих звеньев. К примеру, у птиц я не вижу зачатков большого пальца, — он поднял руку и пошевелил большим пальцем, — который мы можем видеть у динозавров. Я согласен, есть некоторое сходство между птицами и одной ветвью древа динозавров…
— Тероподами? — продемонстрировала свои знания Кэти.
— Да. Вы внимательно слушали своего профессора, — с улыбкой сказал Руссо. — Но я не вижу четкой связи птиц даже с тероподами, которые были хищниками. — Он пожал плечами. — Но такова наука. Споры, дискуссии, открытия. Может оказаться, что я ошибаюсь, а мой друг Картер прав. Такое возможно. Но поскольку вы учитесь у него, а не у меня, думаю, вам стоит соглашаться с его точкой зрения.
По аудитории прокатилась волна смеха. Картер был готов попросить тишины, но тут вмешался другой студент:
— А в Европе существует согласие по этим вопросам, и отличаются ли воззрения европейских ученых от воззрений американских? Какой точки зрения, к примеру, придерживается итальянское научное сообщество?
— Вы ходите, чтобы я говорил от имени всей Европы? Или всей Италии? — широко раскрыв глаза, проговорил Руссо.
Картер улыбнулся.
— Говори, Джо. Никто не подслушивает, насколько мне известно.
Руссо вышел на середину кафедры, а Картер отошел в сторону, в тень. Сегодня ему больше хотелось держаться в тени. Он плохо спал ночью, и даже теперь его мысли возвращались