Страж

поубавилось. То есть подгулявшие прохожие попадались, но все они стремились поскорее попасть на главную улицу. Когда Руссо повернул еще раз и пошел вдоль дальней стены здания, где находились служебные входы, людей он встретил совсем мало. Несколько пьяных да вечно торчащий здесь трансвестит — высокий чернокожий мужчина в красном замшевом пальто, сидевший у открытого окошка на заднем сиденье лимузина. «Даже в ночь Хеллоуина он на своем боевом посту», — подумал Руссо.
Его взгляд остановился на дверях грузового въезда, которые весь день были заперты. Он уже был готов отвести от них взгляд, но невольно присмотрелся. Сначала он не понял, что именно привлекло его внимание, но в следующее мгновение догадался — под дверями была видна узкая полоска света.
Руссо остановился. Неужели он оставил свет включенным, когда уходил из лаборатории в пятницу?
Нет, он ясно помнил, что свет выключил и даже оглянулся, прежде чем запереть двери, и увидел сумрачные силуэты лазера и каменной глыбы.
Может быть, на складе был Хэнк, сторож? Но это казалось слишком маловероятным, особенно в такой час. Было около десяти вечера, суббота.
Руссо хотелось уйти, притвориться, что ничего не заметил, но он понимал, что не может так поступить. Нужно посмотреть, что там происходит. Ученый нащупал в кармане ключи и поднялся по бетонным ступеням к пандусу. У двери еще раз убедился в том, что свет внутри действительно горит. Руссо прижался ухом к холодной металлической створке двери и услышал негромкую музыку.
Не мог ли Картер неожиданно вернуться раньше? «Вот это, — с облегчением подумал Руссо, — как раз возможно». Руссо знал, что Картер в глубине души надеялся, что эта находка станет подтверждением связи между птицами и динозаврами, и вот теперь, когда он был так близок к доказательству своей теории, он мог очертя голову броситься обратно в Нью-Йорк. Может быть, ему даже одного дня за городом хватило, чтобы заскучать, и его неудержимо потянуло к работе.
Обрадованный этой мыслью, Руссо отпер дверь и вошел в импровизированную лабораторию. Сначала он решил, что не ошибся. По радио звучал рок-н-ролл, горел верхний свет, пластиковый футляр лазера стоял на полу.
Но к величайшему изумлению Руссо, лазер был включен. Он издавал ровный высокочастотный гул. Прибор стоял так, что его рабочая головка находилась рядом с камнем, на самом деле головка почти касалась поверхности глыбы. Неужели Картер решил сам поработать с лазером? Руссо был поражен. Это была та часть работы, которую они собирались проделать вместе. Нужна была очень серьезная подготовка, следовало соблюсти столько мер предосторожности, чтобы процедура прошла безопасно и эффективно. Они с Картером с самого начала договорились о том, что материал необычайно хрупкий и взрывоопасный, поэтому с ним следует обращаться предельно бережно. И вот теперь Руссо увидел, как Картер, надев толстые защитные зеленые очки, обошел вокруг камня и уверенно встал около лазера.
«Нет, это не Картер!» — вдруг понял Руссо.
Этот человек был значительно ниже Картера ростом, у него были длинные, жидкие черные волосы. Он оглянулся, увидел Руссо, сдвинул защитные очки на макушку и испуганно пробормотал:
— Ох… никак не ожидал увидеть вас здесь сегодня вечером.
— Митчелл? — удивленно проговорил Руссо. — Что вы тут делаете?
Митчелл, похоже, утратил дар речи. Но гудение лазера звучало красноречивее любых слов, и он это понимал.
— Как вы сюда проникли? — спросил Руссо, переступив порог лаборатории.
— Через склады. То есть мне не пришлось взламывать никакие замки и все такое…
— Это частная лаборатория. Вам здесь нечего делать.
Митчелл не сразу нашелся что ответить.
— Слушайте, — наконец выпалил он, — вам все равно такой грандиозный проект долго сохранить в тайне не удастся. — Он хитро усмехнулся. — Частная лаборатория, груз из-за моря, лазер, взятый в аренду… Я, конечно, не Шерлок Холмс, но не заметить было трудно.
— Откуда вам вообще что-то известно? — возмущенно спросил Руссо.
— А я многое знаю, — ответил Митчелл (он тоже явно начал закипать). — И если вы помните, я тут работаю ассистентом, так что полагаю, имею право знать, что здесь происходит.
— Вы не имеете никакого права входить сюда и… мешать нашим экспериментам.
— Должен признать, Джо, вы крепкий орешек, — хмыкнул Митчелл, снял очки и тряхнул волосами. — Вы ведь не имеете вообще никакого отношения к факультету, а я имею. И при этом вы говорите мне, что мне можно делать, а что нет? Я был добр к вам: я вас пригласил на вечеринку к себе домой. Я из кожи вон лез, чтобы с вами подружиться. А вы как со мной поступили? Не сказали мне ни слова о том, зачем приехали,