Страж

гадал он, — вдруг заставило Картера позвонить по номеру, который я нацарапал на клочке бумаги?» На самом деле он уже был готов расстаться с надеждой на этот звонок. И вот теперь, надо же, Картер позвонил, и что-то снова сдвинулось с места. Что-то огромное, великое, чего даже он, Эзра, не в силах был себе представить. Если о самом деле существовал какой-то «высший» план, то, вероятно, он только что видел мелкий фрагмент этого плана.
По такому случаю Эзра принял душ, побрился и надел свежую черную водолазку. Через час приехал Картер, и Эзра встретил его в вестибюле. Эзра заметил, что Картера потрясла роскошь квартиры — скульптуры Родена, сводчатые потолки и виды, открывавшиеся из окон пентхауса. Эзра, естественно, к этому привык.
— Спасибо, что пришли, — сказал Эзра, взял у Картера кожаную куртку и передал Гертруде. Та хлопотала вокруг них, словно наседка.
— Пойдемте со мной, — пригласил Эзра и зашагал по полированному мраморному полу. — Мы поедим в столовой. Там мы будем совершенно одни.
Но неожиданно он остановился, услышав голос Кимберли. Она шла им навстречу. Разве она не должна была уже уехать за покупками?
— Я сегодня собираюсь заглянуть в несколько галерей, — говорила Кимберли, — но к вечеру освобожусь. Запишите меня на пять тридцать.
В следующее мгновение она появилась в вестибюле. Захлопнула складной мобильный телефон, увидела Эзру и Картера и удивленно переводила взгляд с одного на другого. Она явно пыталась сообразить, что не так в представшем перед ней зрелище. На фоне каштановых волос Кимберли сверкали сережки с бриллиантами.
— У тебя в гостях друг? — спросила она у Эзры с изумлением.
— Я — Кимберли Метцгер, — представилась она Картеру и протянула холеную руку.
— Картер Кокс.
— Вы, случайно, не из бригады реабилитации? — спросила Кимберли негромко.
Как ни ненавидел ее Эзра, он вынужден был восхититься. Она с поистине рекордной скоростью начала рисовать его отрицательный портрет.
— Из суда? — продолжала она, не дав Картеру ответить. — Или от доктора Ньюманн?
— Нет-нет, — покачал головой Картер. — Ничего подобного. Я преподаю в Нью-Йоркском университете. Нам с Эзрой нужно кое-что обсудить. Относительно его… исследований.
Кимберли кивнула и сказала:
— Ах, относительно его исследований. — Она изящным движением убрала мобильный телефон в черную сумочку от Шанель. — Наверняка это будет очень полезно.
Она нажала на кнопку вызова кабины лифта и перестала обращать на Эзру и Картера внимание.
Не говоря ни слова, Эзра провел Картера через несколько огромных, роскошно обставленных и декорированных комнат, По пути на глаза Картеру попался портрет кисти какого-то фламандца, и он готов был поклясться, что этот портрет некогда висел в галерее Рейли. Ему казалось, что он теряет рассудок. А эта женщина… Вряд ли она, такая молодая и красивая, могла быть матерью Эзры. Значит, это его мачеха. Его злая мачеха, судя по их отношению друг к другу.
В столовой было накрыто на две персоны: сложенные льняные салфетки, хрустальные фужеры, сверкающие серебряные приборы. А стол был такой величины, что за ним легко могли бы разместиться двадцать человек. Две тарелки с красиво уложенными ломтиками отварной семги с гарниром из дикого риса и абрикосовым салатом. Они сели рядом: Эзра — во главе стола, Картер — справа от него, лицом к нескольким застекленным дверям, выходившим на широкую веранду, где стояли небольшие деревца и кусты.
Картер был голоден, а еда была не только красиво подана, она была прекрасно приготовлена. От гостя не укрылось, что хозяин ел рассеянно, без аппетита. Пару раз из-за двери кухни выглядывала домоправительница и тут же прикрывала дверь.
Похоже, хотела убедиться, что у Эзры с Картером все в порядке.
После недолгого нейтрального разговора насчет возможности объявленной забастовки водителей общественного транспорта Картер спросил у Эзры, на самом ли деле будущее строительство элитного дома напротив больницы Святого Винсента — проект его отца.
— Все такие проекты его, — ворчливо ответил Эзра.
«Так, — подумал Картер. — Я наступил на еще одну больную мозоль». Теперь он уже не осмеливался спросить, что имела в виду мачеха Эзры, спросив у него, не является ли он представителем бригады реабилитации. Кто он был вообще, этот парень? Преступник?
— Когда же вы расскажете мне, почему позвонили? — спросил Эзра, не в силах более сдерживаться. — Это ваша собственная идея или кто-то вас надоумил? Ваш итальянский друг, к примеру?
Эти вопросы произвели на Картера сильное впечатление. Парень, конечно, был странноватый, но интуиция помогала ему почти всегда попадать