Стрела времени

оружие. Марек, быстро осмотрев его, сказал:
– Очень хорошо, – и повернулся, чтобы уйти.
– Куда ты? – жалобно спросил Крис.
– В другой шатер, чтобы одеться.
– Но я не знаю, как…
– Пажи оденут тебя, – проронил Марек и вышел.
Крис посмотрел на доспехи, аккуратно разложенные на парусине. Особое его внимание привлек шлем, представлявший собою цельную голову с лицевой частью, вытянутой наподобие утиного клюва. В нем имелся лишь небольшой разрез для глаз. Но рядом с ним лежал другой шлем, более обычного вида, и Крис подумал, что…
– Добрый сквайр, – обратился к нему один из пажей, постарше остальных – ему было лет четырнадцать, и лучше одетый, – соблаговолите стать сюда. – Он указал на середину шатра.
Крис встал, куда ему было указано, и почувствовал, как три пары рук забегали по его телу. Пажи, негромко переговариваясь, быстро сняли с него всю одежду вплоть до полотняной нижней рубашки и шорт, но после того, как они увидели его тело, в их голосах послышались беспокойные нотки.
– Вы перенесли болезнь, сквайр? – спросил один из них.
– Э-э, нет.
– Только лихорадка или какая-нибудь еще более суровая болезнь могли так ослабить ваше тело.
– Нет, – нахмурившись, ответил Крис.
Они умолкли и принялись облачать его. Сначала надели толстые войлочные шоссы, затем длинную рубаху на толстой подкладке, застегивавшуюся спереди на деревянные пуговицы. Ему велели согнуть руки, и он с трудом смог это сделать: настолько плотной оказалась ткань.
– Рубаха загрубела после стирки, – сказал один из пажей, – но скоро помягчает.
Крис (про себя) не спешил согласиться с ним. «Иисусе, – думал он, – я уже с трудом могу двигаться, а ведь на меня еще не надели латы». А пажи как раз принялись прилаживать броню ему на ноги, связывая отдельные части ремнями на бедрах, коленях и лодыжках. Затем дело дошло до рук. Покончив с каждой деталью, помощники просили его подвигать рукой или ногой, чтобы убедиться, что ремни не слишком сильно затянуты.
Затем на него через голову надели кольчугу, тяжесть которой сразу же придавила Криса к земле. Пока сверху закрепляли нагрудную пластину, главный паж задал ему несколько вопросов, ни на один из которых Крис не мог ответить.
– Вы сидите высоко или у задней луки?
– Вы держите копье наперевес или прямо?
– Вы подтягиваете переднюю луку или оставляете свободной?
– Вы опускаете стремена или подтягиваете вперед?
Вместо ответов Крис издавал неопределенное мычанье. Тем временем на него надевали все новые и новые доспехи, что сопровождалось и новыми вопросами:
– Подвижные или твердые поножи?
– Глубокая гарда или тарелка?
– Правый или левый меч?
– Длинный или короткий назатыльник?
Ему становилось все тяжелее и тяжелее, и по мере того, как к нему прицепляли очередные железяки, казалось, что он обретает сходство с бронзовой статуей. Но пажи действовали умело и быстро. Прошло всего минут десять, а он был уже полностью одет. Мальчики отступили на несколько шагов и осмотрели его.
– Так хорошо, сквайр?
– Да, – уныло ответил Крис.
– Теперь шлем. – На голове у него уже была какая-то металлическая тюбетейка, но теперь ему поднесли и надели на голову остромордую кастрюлю. Крис оказался погруженным во тьму и ощутил плечами внушительный вес шлема. Через горизонтальную щель он не видел ничего, кроме того, что находилось прямо перед ним.
Его сердце бешено заколотилось. Ему не хватало воздуха. Он не мог дышать. Он подергал шлем, пытаясь поднять забрало, но оно не двигалось. Он был пойман. Он слышал свое дыхание, гулко отдававшееся в металлической скорлупе; оно сразу же нагрело железо, он начал задыхаться. Там было нечем дышать. Он схватился за шлем, пытаясь снять его.
Пажи сняли с него шлем. На их лицах явственно читалось недоумение.
– С вами все хорошо, сквайр?
Крис закашлялся и кивнул, не доверяя своему голосу. Он вовсе не желал, чтобы эта штука вновь оказалась у него на голове. Но его уже вели к выходу из шатра, к поджидавшей снаружи лошади.
«Иисус Христос, помилуй меня!» – подумал он.
Лошадь оказалась гигантской и несла на себе даже больше железа, чем он. Голову, шею и грудь животного защищал пластинчатый доспех, спину и бока прикрывала кольчужная сетка. Даже в броне лошадь приплясывала и пыталась гарцевать; один из пажей держал ее под уздцы. Это был настоящий боевой конь, куда сильнее и энергичнее, чем любая из лошадей, на которых Крису когда-либо приходилось ездить. Но не это волновало его, а рост – проклятая скотина оказалась настолько большой, что он не доставал до ее спины. А на спине лежало деревянное седло, отчего коняга