Стрела времени

опыта, интуиции и здравого смысла. От этого решения зависели жизни людей.
А Гордон смотрел на него и ждал, что он скажет.
– Есть ли совершенно неповрежденные резервуары? – спросил Стерн.
– Да. Четыре.
– Тогда давайте заполним их сейчас. А потом дождемся результатов поляризационного обследования и компьютерной модели, и после будем заполнять остальные.
Гордон медленно кивнул.
– Я тоже так считаю.
– А какова ваша самая оптимистическая оценка? – спросил Стерн. – Окажутся остальные щиты исправными или нет?
– Я имею основания надеяться, – ответил Гордон, – что они исправны. Но уже через пару часов мы будем знать гораздо больше.

– Добрый сэр Андре, покорнейше прошу вас пройти сюда, – Ги де Малеган сопроводил эти слова приветливым поклоном и плавным взмахом руки.
Марек постарался не показать удивления. Когда он галопом влетел в Ла-Рок, то был готов к тому, что Ги и его люди сразу же прикончат его. Но они, напротив, приняли его чуть ли не как почетного гостя. Сейчас он находился в самом сердце крепости, во втором внутреннем дворе замка, откуда был виден большой зал, в котором уже зажгли свет.
Малеган провел его мимо большого зала в особое каменное строение, стоявшее справа. В окнах этого здания имелись не только деревянные ставни; они были еще и затянуты прозрачными свиными пузырями. В окнах стояли свечи, но они находились не в помещении, а снаружи за пузырями.
Марек понял причину этих предосторожностей еще до того, как вошел в здание, внутри которого имелась единственная большая комната. Вдоль стен на деревянных поддонах были сложены высокими штабелями серые тряпичные мешочки размером с кулак. В одном углу возвышались темные пирамиды чугунных ядер. В комнате стоял специфический острый сухой запах, и Марек точно знал, куда он попал.
В арсенал.
– Ну вот, магистр, – сказал Малеган, – мы нашли одного из ваших помощников.
– Я благодарен вам за это.
В середине комнаты, на полу, скрестив ноги, сидел профессор Эдвард Джонстон. Сбоку от него стояли две каменные ступки со смесями порошков. Третью ступку он держал между коленями и размеренными круговыми движениями перемалывал в ней каменным пестом серый порошок. Увидев Марека, Джонстон не прервал работу. Он вообще никак не высказал своего удивления.
– Привет, Андре, – проговорил он.
– Привет, Профессор.
– Вы в порядке? – поинтересовался Джонстон, все так же спокойно двигая пестиком.
– Да, в общем и целом. Немножко задело ногу. – На самом деле ногу Марека то и дело пронзало болью, но рана была чистой, и он рассчитывал, что через несколько дней она полностью заживет.
Профессор продолжал терпеливо и непрерывно растирать порошок.
– Это хорошо, Андре, – произнес он совершенно спокойным, даже равнодушным тоном. – А где остальные?
– Не знаю, что с Крисом, – ответил Марек. Он вспомнил о том, как Крис залился кровью. – Но Кейт в порядке, она собирается искать…
– Это прекрасно, – спокойно сказал Профессор, указав взглядом на сэра Ги. И тут же сменил тему:
– Вы, конечно, знаете, что я делаю?
– Смешение, – ответил Марек. – И что, приличный состав?
– Все составляющие очень неплохие. Вот это древесный уголь из ивы; он считается идеальным. Сера довольно чистая, а нитрат органический.
– Птичий помет?
– Совершенно верно.
– Действительно именно на это и можно было рассчитывать, – заметил Марек.
Одной из первых тем, которые Марек в свое время изучал, была технология изготовления пороха, вещества, которое стало широко применяться в Европе в четырнадцатом столетии. Порох был одним из тех изобретений, которые, как, например, мельничное колесо или автомобиль, не были связаны с именем какого-либо определенного человека или местом. Исходный рецепт: одна часть древесного угля, одна часть серы и шесть частей селитры – прибыл из Китая. Но подробности того, как он попал в Европу, до сих пор являлись предметом ожесточенных споров. Точно так же не было единства насчет первоначальных способов его использования: считалось, что сначала порох применяли не столько как взрывчатое вещество, сколько в качестве зажигательного средства. Первое время порох использовался в оружии «огненного боя», что означало средства для применения в военном деле огня и не совпадало с современной трактовкой термина «огнестрельное оружие», в котором боеприпас с большой силой выбрасывается на дальнее расстояние при помощи взрыва, то есть мгновенного сгорания вещества, как это происходит в винтовках и орудиях.
Так случилось потому, что самые ранние порохи были не такими уж