Стрела времени

должны протухнуть. Иногда в чернила добавляли вино, чтобы их можно было дольше хранить.
Так или иначе, концентрация галловой настойки и железа в различных документах может быть очень различна. До двадцати, а то и целых тридцати процентов. Таким образом мы можем достоверно определить документы, написанные в один и тот же день, одними и теми же чернилами. Этот конкретный образец чернил отличается от тех, которыми написаны другие документы из этой пачки, приблизительно на двадцать девять процентов.
– Чушь какая-то. – Марек даже помотал головой. – Эти данные не подтверждают ни подлинности, ни подделки документа. Ты провел спектральный анализ?
– Да. Только что закончил. Вот спектры трех документов. Тот, что, возможно, написан Профессором, посредине. – Он показал три ломаные линии, состоявшие из пиков, торчавших вверх и вниз. – Снова схоже, но не идентично.
– Нет, это не схоже, – возразил Марек, разглядывая спектрограммы, – потому что, помимо разницы в содержании железа, в чернилах Профессора есть и другие элементы. Вот, например, что это за пик?
– Хром.
Марек вздохнул.
– А это означает, что чернила современные.
– Вовсе не обязательно.
– Но ведь в то время, хоть раньше, хоть позже, в чернилах не было хрома.
– Верно. И все-таки он обнаруживается в чернилах, которыми писали манускрипты. Притом довольно часто.
– В этой местности есть залежи хрома?
– Нет, – ответил Стерн, – но хром ввозили во все уголки Европы, потому что его использовали в красителях для ткани, ну и, случалось, добавляли в чернила.
– А что ты скажешь о прочих загрязнениях? – спросил Марек, указывая на несколько других пиков. Он помотал головой. – Прости, но я не куплюсь на это.
– Согласен, – сказал Стерн – Скорее всего, это шутка.
– Но мы ничего не сможем сказать наверняка без углеродного анализа, – продолжал Марек. – Содержание углерода-14 позволило бы датировать и чернила и пергамент с точностью около пятидесяти лет. Таким образом вопрос с подделкой был бы разрешен окончательно.
– Я хотел бы еще использовать термолюминисценцию и, возможно, лазерную активацию, раз уж дело дошло до серьезного исследования, – добавил Стерн.
– Но ты не сможешь сделать все это здесь.
– Нет, мне нужно будет отправиться в Лес-Эйзи.
В Лес-Эйзи, городе, расположенном в соседней долине, находился центр археологических исследований доисторического периода в южной Франции. Там имелась хорошо оснащенная лаборатория, в которой было оборудование для углеродного и калийно-аргонового определения возраста образцов, а также для нейтронной активации и других сложных анализов. Результаты, разумеется, не могли быть такими же точными, как в центрах Парижа или Тулузы, но зато ученые могли получить ответы уже через несколько часов.
– Как ты думаешь, за ночь справишься? – спросил Марек.
– Попытаюсь.
Крис вернулся в комнату и присоединился к группе: он незаметно выходил за дверь, пытаясь связаться с Профессором по сотовому телефону.
– Нет, – ответил он на молчаливый вопрос. – Я слышал, лишь его слова на автоответчике.
– Ну, – сказал Марек, – сейчас мы не можем сделать больше ничего. Я предполагаю, что эта записка – изощренная шутка. Не могу представить себе, кто мог так разыграть нас, но кто-то это все же сделал. Завтра мы получим углеродную датировку надписи. Я полностью уверен в том, что она сделана совсем недавно. Элси, несмотря на все мое уважение к вам, должен сказать, что это, вероятно, подделка.
Элси что-то пробормотала себе под нос.
– Но в любом случае, – продолжал Марек, – Профессор должен позвонить завтра, и тогда мы спросим его. А пока что я предлагаю всем лечь спать и как следует отдохнуть.
Войдя в старый амбар, Марек бесшумно закрыл за собой дверь и лишь после этого включил свет. Потом окинул взглядом помещение.
В комнате, как он и ожидал, царил идеальный порядок. Строгостью обстановки она напоминала монашескую келью. Около кровати аккуратной стопкой лежало пять или шесть научных журналов, на столе справа, рядом с закрытым компьютером-ноутбуком, еще несколько. В столе имелся ящик; Марек выдвинул его и принялся торопливо там рыться.
Но он не находил того, что искал.
Он перешел к платяному шкафу. Внутри аккуратно висела одежда Профессора, ни один предмет не соприкасался с соседним. Марек ощупал все карманы, но и там этого не оказалось.
«Возможно, этого и не было здесь, – подумал он. – Возможно, Профессор взял это с собой в Нью-Мексико».
Напротив двери находилось бюро. Он открыл верхний ящик: монеты в небольшом блюдце. Американские долларовые бумажки, скрепленные