Стрела времени

продолжал недоумевать Крис.
Тем не менее он спокойно протянул руку за пилюлями.
– Староанглийский и средневековый французский языки.
– Но я и так знаю эти языки, – заметил Марек.
– Не уверен, что вы владеете правильным произношением. Наденьте наушники.
– Но ведь правильного произношения не знает никто, – настаивал Марек.
Однако он одернул себя, едва успев закрыть рот.
– Мне кажется, – уверенно возразил Гордон, – вы сможете убедиться в том, что мы это знаем.
Крис улегся на одну из кушеток, укрылся одеялом и закрыл уши наушниками. По крайней мере, они заглушали звук реактивных двигателей.
«Пилюли, похоже, очень сильные», – подумал он, потому что внезапно почувствовал себя совершенно расслабленным. Его глаза против воли закрывались. Он услышал, что началось воспроизведение записи: «Сделайте глубокий вдох, – произнес приятный голос. – Вообразите, что вы теплым летним днем находитесь в красивом саду Здесь все знакомо вам, вы ощущаете покой, вам легко и удобно. Прямо перед собой вы видите дверь, ведущую в подвал Вы открываете эту дверь. Подвал хорошо знаком вам, потому что это подвал вашего собственного дома. Вы начинаете спускаться по каменным ступеням в теплый и уютный подвал. Оттуда доносятся голоса, с каждым шагом вы все лучше слышите их. Они кажутся вам приятными и умиротворяющими».
Действительно послышался диалог мужского и женского голосов:
– Give my hat. Йифф меан ха(х)т.
– Here is your hat. Хэйр байе зинхатт.
– Thank you. Гра(х) мерси.
– You are welcome. Айерпрай зи.
Фразы становились все длиннее. Вскоре Крису стало трудно сознательно воспринимать их.
– I am cold I would rather have a coat. Айеам чиллингколд, ее волд лейфер халф а коот.
Крис мягко, неощутимо уплывал в сон, ощущая при этом, что продолжает спускаться по лестнице все глубже и глубже в напоминающее пещеру теплое уютное место, полное эха. Он был умиротворен, хотя последние две фразы, которые ему удалось запомнить, породили в нем подобие беспокойства:
– Prepare to fight. Дичт зииселв ту фичт.
– Where is my sword? B(x)ap беест мее свеарде?
Но сразу после этих слов он еще раз спокойно вздохнул и уснул.

Они вышли из самолета на еще влажную после дождя взлетно-посадочную полосу. Стояла прохладная ночь. Небо было густо усеяно звездами. На востоке Марек разглядел темные очертания плоскогорий, над которыми низко нависали тучи. Неподалеку от рулежной дорожки поджидал мощный джип «Лендкрузер».
Уже несколько минут спустя они ехали по шоссе, по обеим сторонам которого возвышался густой лес.
– Где мы находимся, если поточнее? – поинтересовался Марек.
– Примерно в часе езды к северу от Альбукерке, – ответил Гордон. – Ближайший город – Блэк-Рок. Именно там располагается наш Исследовательский центр.
– Впечатление такое, будто мы угодили в самую середину ничто, – заметил Марек.
– Так может показаться только ночью. Вообще-то здесь, в Блэк-Рок, размещается пятнадцать компаний, ведущих исследования в области высоких технологий. Кроме того, чуть дальше по этой же дороге находится Сандия. До Лос-Аламоса еще час езды. А затем Уайт-Сэндс и так далее.
Они проехали по шоссе еще несколько миль. Затем в свете фар возник большой бело-зеленый плакате надписью: «МТК. Лаборатория «Блэк-Рок». «Лендкрузер» свернул направо, на извилистую дорогу, взбиравшуюся на поросшие лесом холмы.

Стерн, находившийся на заднем сиденье, обратился к Гордону:
– Вы недавно сказали нам, что можете сообщаться с другими вселенными…
– Да.
– Через квантовую пену.
– Совершенно верно.
– Но ведь в этом нет никакого смысла, – с отчетливым раздражением в голосе заявил Стерн.
– Кстати, что такое квантовая пена? – подавив зевок, спросила Кейт.
– Это след рождения вселенной, – туманно ответил Стерн.
Но тут же он принялся объяснять, что вселенная возникла как одна-единственная точка немыслимо плотного вещества. А затем – это случилось восемнадцать миллиардов лет назад – в этой первичной точке произошел взрыв, получивший название «Большой взрыв».
– После взрыва вселенная начала расширяться в форме сферы. Если, конечно, не считать того, что эта сфера не была геометрически правильной. А внутри сферы вещество вселенной распределялось не совсем равномерно – именно поэтому галактики