Стрела времени

означают, что она либо продажная, либо еретичка. Ни в коем случае не позволяйте никому из тамошних жителей увидеть настоящую длину ваших волос.
Кейт натянула парик; светло-русые волосы упали ей на плечи. Обернувшись к зеркалу, она увидела там лицо незнакомки. Та выглядела моложе, мягче. Слабее.
– Или так, – сказала Гомес, – остригите волосы действительно коротко, по-мужски. Вам решать.
– Я надену парик, – заявила Кейт.

– Виктор, но ведь это всегда было непреложным правилом, и вам это известно, – сказала Диана Крамер, поглядев в упор на Виктора Баретто.
– Да, – согласился Баретто, – но проблема в том, что вы даете нам совершенно новое задание. – Баретто был тощим жилистым человеком лет тридцати пяти. Бывший рейнджер, он уже более двух лет работал в компании. За это время он приобрел репутацию компетентного сотрудника службы безопасности, но был склонен считать себя примадонной. – Теперь вы хотите, чтобы мы вошли в мир, но не позволяете взять оружие.
– Именно так, Виктор. Никаких анахронизмов. Никаких современных изделий Таково было наше правило с самого начала. – Крамер старалась не показать, что она расстроена и растеряна. С женщинами, такими, как Гомес, дело обстояло нормально. Но мужчины постоянно требовали, чтобы им дали возможность, как выражались эти вояки, «применять свои навыки» в путешествиях в иное пространство, которые устраивала МТК. Правда, до этого дело еще никогда не доходило. Про себя Крамер считала, что для мужчин это был только способ скрыть свою тревогу, но вслух она, конечно, не могла этого высказать. Главной причиной, пожалуй, являлось то, что им совершенно не нравилось получать приказы от такой молодой и несерьезной на вид женщины, как Диана.
Мужчины причиняли еще и дополнительные беспокойства, поскольку им было трудно сохранять свою работу в тайне. Женщинам это давалось легче, но ведь мужчине просто необходимо было похвастаться своими путешествиями в прошлое Конечно, во всех документах, которые они подписывали, это категорически запрещалось, но контракты легко забывались после нескольких рюмок в баре. Именно поэтому Крамер подробно информировала каждого из них о существовании нескольких специальных навигационных маяков. Эти маяки были неотъемлемой частью мифологии компании, каждый из них имел свое имя: «Тунгуска», «Везувий», «Токио». Маяк «Везувий» перемещал человека в Неаполитанский залив ровно в 7 часов утра 24 августа 79 года нашей эры, в пик выпадения раскаленного вулканического пепла, погубившего всех до единого жителей Помпеи и Геркуланума «Тунгуска» переносил в Сибирь, в 1908 год. за несколько мгновений до того, как в тайгу неподалеку от Подкаменной Тунгуски рухнул гигантский метеорит. Ударная волна от его взрыва повалила лес и убила все живые существа на несколько сот миль в округе. Маяк был нацелен на расстояние десяти километров от эпицентра. Координатами «Токио» была японская столица в 1923 году, перед самым началом землетрясения, полностью разрушившего город. Смысл распространения этих легенд состоял в том, что человек, сделавший информацию о проекте достоянием общественности, мог закончить свои дни путешествием с не правильным маяком. Ни один из вояк не знал доподлинно, что это – реальная угроза или всего лишь выдумка компании.
И поэтому Крамер нравилось поддерживать подобные слухи.
– Совершенно новое задание, – повторил Баретто, как будто собеседница не слышала его в первый раз. – Вы поручаете нам войти в мир – так сказать, проникнуть за линию фронта – без оружия.
– Но ведь все вы прекрасно обучены рукопашному бою. Вы сами, Гомес – словом, все без исключения.
– Я не думаю, что этого окажется достаточно.
– Виктор…
– При всем моем уважении к вам, мисс Крамер, должен заметить, что вы не желаете взглянуть в лицо фактам, – упрямо проговорил Баретто. – Вы уже потеряли двоих человек. Даже троих, если считать Трауба.
– Нет, Виктор. Мы не теряли никого.
– Совершенно точно вы потеряли Трауба.
– Мы не теряли доктора Трауба, – возразила она. – Трауб пошел на это сам, находясь в глубокой депрессии.
– Вы полагаете, что дело было в депрессии?
– Мы знаем это совершенно точно, Виктор. После смерти жены, он пребывал в чрезвычайно подавленном состоянии, подумывал о самоубийстве. Невзирая на то, что он перекрыл лимит перемещений, доктор пожелал отправиться туда еще раз, чтобы посмотреть, нельзя ли еще усовершенствовать технологию. Он считал, что знает, как переделать аппараты, чтобы уменьшить количество ошибок транскрипции Но, судя по всему, его идея оказалась неверной. Именно поэтому он закончил свою жизнь в аризонской