я один из них, но это уж переходит все границы! Такого от Горлогориуса не ожидал даже я!
– Так ты мне расскажешь?
– Нет, – сказал Негориус.
– Почему? – спросил Гарри.
– Потому что я злодей и негодяй и мне нравится мучить людей, – признался Негориус. – Особенно коллег по цеху, если такое понятие применимо по отношению к тебе. Но благодаря твоему вопросу я изменил свое решение. Сначала я собирался убить тебя вслед за твоим героем и оставить в живых только стрелка, но теперь я проявлю милосердие. Ты выживешь, вернешься домой и попробуешь заставить Горлогориуса рассказать тебе правду. Я предчувствую, что это будет довольно смешно. А теперь – приступим.
Гарри и Джек поднялись на ноги и отошли в сторону освобождая место для эпического поединка.
Бозел поплевал на ладони с видом заправского рубаки встал напротив Негориуса, так что теперь их разделяло всего около полутора метров – самое подходящее расстояние для двух мечников, – и, вынув Любителя Рубок из ножен, отсалютовал противнику.
Негориус торжественно водрузил на свою голову шлем.
Вообще-то это на самом деле совсем не авторское отступление. Это наглое авторское вторжение в самую нить повествования. Это нахальный, ужасный, отвратительный ход человека, который имеет неосторожность думать, что на страницах этой книги ему все позволено.
Я и сам не слишком высокого мнения об авторах. Эти людишки почему-то думают, что знают пожелания читателя лучше самого читателя, и влезают в рассказываемую историю в самые неподходящие моменты.
Они дразнят читателя, уводят его в сторону, пытаются сбить с толку. Правда, чаще всего они маскируют эти выходки под описания природы или философские нравоучения, вставленные в текст в наименее подходящих для этого местах. Они не называют вещи своими именами, но это именно так.
Взять, к примеру, одного из самых успешных мировых писателей, который был самым успешным до появления школьной учительницы и маленького мальчика в очках и со шрамом на лбу.
Я говорю о Стивене Кинге.
Роланд, потеряв весь свой кастет, пальцы на правой руке и один из легендарных револьверов своего отца, наконец-то добрался до Темной Башни. На этот поистине нелегкий путь у него ушло семь толстенных книжных томов и двадцать лет реального времени.
И вот Темная Башня, в досягаемости которой читатели уже начали сомневаться, вырастает на горизонте, и Роланду остается сделать последний шаг. Но в тот момент, когда читатели ожидают грандиозной финальной баталии доблестного рыцаря с сумасшедшим монстром – Алым Королем, Стивен Кинг принимается описывать поле растущих вокруг Темной Башни роз и любоваться закатом.
Теперь немного слов по поводу того, что именно заставило сегодняшнего автора влезть в развитие сюжета.
Насколько я помню, ни одна финальная баталия не может занимать в книге менее трех-четырех страниц, и то при самом удачном для главного героя раскладе. Все эти прыжки по столам, переворачивание мебели, немыслимые пируэты на лестницах, вспоминающиеся в самый последний момент финты, гибнущие второстепенные персонажи, герой, стоящий на грани поражения и, вне всякого сомнения, вызывающий сочувствие у читателя, который все равно знает, чем кончится дело, являются неотъемлемым атрибутом любого уважающего себя квеста. Это и есть основное блюдо, то самое, ради которого читатель терпел вместе с героем все тяготы и лишения похода, порой опасного, а порой просто скучного.
Лишить читателя финальной баталии – это все равно что подать в ресторане десерт сразу после супа. И в том, и в другом случае возникает чувство незаполненности. Незавершенности.
Плохая финальная баталия равносильна поражению главного героя. Закрывая книгу, читатель честит автора последними словами и не чувствует себя полностью удовлетворенным. Он ощущает себя обворованным. Он заплатил деньги и не получил того, за что платил.
Но в данном случае читателю следует помнить, что Бозел – отнюдь не главный герой произведения, а Негориус – далеко не самый главный злодей.
Негориус поклонился Бозелу, и его рука легла на рукоять Шипа.
Если бы шлем позволял видеть его лицо, на нем наверняка читалась бы решимость идти до конца.
По крайней мере, такая решимость читалась на лице Бозела.
Это должен был быть тяжелый бой. Долгий бой, к концу которого оба противника истекали бы кровью от многочисленных ран на теле и шатались бы от усталости. Это должен был быть бой, исход которого решила бы не грубая сила или мастерство фехтовальщика, но решимость и воля к победе.
В общем, это должна была быть одна из тех рубок, которые так нравились
