чеки в мешке не утаишь.
– Что за дело привело тебя в мою скромную обитель, Гэндальф? – поинтересовался Фредди. Присутствие Сэмми за дверью не укрылось и от его внимания. Впрочем, у Фредди не было тайн от своего телохранителя. Почти не было.
– Тема мутная, и началась она довольно давно, – сказал Гэндальф. – Ситуация на данный момент обстоит не очень хорошо и с каждой минутой промедления грозит выйти из-под контроля.
– Ну а если в двух словах? – попросил Фредди, зная умение Гэндальфа говорить часами, так ничего и не сообщив о сути.
– Саурон оживился, – сказал Гэндальф. – В смысле воскрес.
– Как это? – удивился Фредди. – Его же вроде бы еще Исилдур на нож поставил?
– Поставил, – согласился Гэндальф. – Но с такими личностями, как Саурон, никогда нельзя быть ни в чем уверенным. В общем, по последним данным, он воскрес. Правда, пока частично. На данный момент в нашем мире присутствует только его глаз.
– Правый или левый? – поинтересовался Фредди.
– Об этом история умалчивает, – сказал Гэндальф. – Сейчас нам неважно, правый это глаз или левый.
– Мне важно, – сказал Фредди. – Я люблю стрелять своим врагам в левый глаз.
– Увы, одной только стрельбой тут не обойдешься, – сказал Гэндальф. – Ты наследство, которое тебе твой дядька оставил, хорошо сохранил? В полном, так сказать, объеме?
– А что конкретно тебя интересует?
– Кое-что из золотишка, – сказал Гэндальф. – А именно – гайка.
– Гайка цела, – сказал Фредди. – Думал я ее в ломбард отнести, так там золота – смех один. И ни печатки, ни камешка. На обручальное кольцо похоже.
– Дай заценить, – сказал Гэндальф.
– Пожалуйста. – Фредди влез в сейф, достал кольцо и протянул Гэндальфу. Тот, обычно до золота падкий, сейчас почему-то не стал брать его в руки и жестом указал, чтобы Фредди положил кольцо на стол. Фредди так и сделал.
– Знакомая вещичка, – сказал Гэндальф. – Явно не бижутерия. Камин растопи.
– На фига? Тепло же, – удивился Фредди.
– А я тут не греться собираюсь, – сказал Гэндальф.
Фредди кликнул Сэмми и приказал зажечь камин. Пока тот занимался с поленьями и растопкой, благородные джентльмены выпили по бокалу кьянти и выкурили по половине сигары.
Наконец огонь весело заполыхал в камине, и Сэмми был вновь выпровожен на его пост за дверью.
– Мне уже жарко, – пожаловался Фредди. Он был повышенно волосат, особенно ниже пояса, посему в жару обильно потел.
– Придется потерпеть, – сказал Гэндальф. – Возьми-ка эту гайку и кинь в огонь.
– Ты что, сдурел? А ну как она расплавится? – удивился Фредди. – Рыжье все-таки. На крайняк, зубы золотые можно вставить.
– Если она расплавится, я тебе столько золота отвалю, что ты себе зубы хоть в три ряда вставишь, как у акулы, – пообещал Гэндальф.
– Смотри, конкретные пацаны за базар отвечают, – сказал Фредди и кинул кольцо в огонь.
– Подождем, – сказал Гэндальф, многозначительно глядя в сторону полупустой бутылки кьянти.
– Почему бы и не подождать, – согласился Фредди, разливая живительную влагу по бокалам.
Гады, подумал Сэмми. Опять все без меня выжрут.
Двумя сигарами и еще одной бутылкой позже Гэндальф решил, что дальше ждать особого смысла нет. Вооружившись каминными щипцами, он разворошил угли и нашел совершенно невредимое кольцо. Жаль, подумал Гэндальф. Если бы оно сейчас расплавилось, не пришлось бы огород городить. Видимо, не судьба.
– Подставляй руку, – сказал он Фредди. – Ты не смотри, что я его щипцами держу, вряд ли оно очень горячее.
Фредди подставил руку, и Гэндальф аккуратно положил на открытую ладонь кольцо. Действительно, на ощупь оно вовсе не было горячим. Так, комнатной температуры.
На внешнем ободе кольца пылали письмена, в обычном состоянии невидимые.
– Я не могу прочитать, что тут написано, – пожаловался Фредди.
– Оно тебе и не надо, – сказал Гэндальф. – Ты и языка этого не знаешь.
– Может, переведешь? – с надеждой спросил Фредди. Он был падок до всякого рода бессмысленной информации.
– Может, позже, – сказал Гэндальф. – Знаешь, откуда у твоего дядьки эта цацка появилась?
– Слыхал, – сказал Фредди, – он по молодости своей бурной с дружками пещерку одну выставил, там и прихватил. С остальным добром сбывать не стал, оставил, так сказать, на память о днях давно минувших.
– Верно, – сказал Гэндальф. – Только, видишь ли, друг любезный, это ведь не просто гайка. Эта та самая гайка, что Исилдур Саурону вместе с пальцем снес.
– Историческая вещица, – восхитился Фредди. – Интересно, почем ее на рынке толкнуть можно?
– Думаю, дорого, – сказал Гэндальф. –
