Строптивая невеста

тебя я не стану. Спи спокойно и ни о чем не думай.
Он поцеловал волосы Софии и перевернулся с бока на спину, закрыл глаза, задумался. Где-то в глубине души он был недоволен собой, своим поведением. Впервые он не смог доставить женщине удовольствие, и не просто женщине, а своей жене. С самого начала все у него получалось с ней не так, как со всеми; с другими женщинами ему было легко и просто, а с Софией — нет. Придется ему набраться терпения и научить ее любить, отдаваться и получать от этого радость, и задача эта была не из легких. Райдер вспомнил выражение лица Дугласа. Наверняка он услышал шум ссоры из его, Райдера, спальни и пошел выяснить, что случилось. Но потом он ничего не сказал по этому поводу, промолчал, сделал вид, что ничего не произошло, хотя и обнимал в это время голую невестку. Дуглас проявил в этой ситуации такт и понимание. Замечательный, умный Дуглас.
Райдер заснул.

Он проснулся где-то в середине ночи, увидел близко-близко от себя спящую Софи, и волна желания захлестнула его. Еще не проснувшись до конца и не очень хорошо соображая, что он делает, он повернул жену на спину, встал на колени, развел ей ноги и вошел в нее. София закричала, и Райдер на мгновение застыл от неожиданности, не понимая толком, что к чему, почему жена кричит, захваченный неудержимым желанием обладать ею, слиться с ней, быть в ней как можно дольше, напиться ею. Он забыл и свое сожаление о том, что не принес жене удовлетворения, и свое намерение терпеливо обучать ее искусству любви; он настолько сильно хотел ее, что разум перестал подчиняться ему, всем его поведением руководил неистовый, дикий зов плоти, и поэтому он, не обращая внимания на крики Софии, с каждым толчком проникал все глубже и глубже в ее лоно, потом перевернулся на спину, и жена оказалась сверху, и он, взяв ее за бедра, помогал ей двигаться так, как ему было приятно. Однако она сопротивлялась его натиску, поза ей явно не нравилась. Райдер знал, что большинство женщин любят позу сверху, потому что они могут двигаться при этом так, как им удобно и приятно, руководить мужчиной, по необходимости замедлять или ускорять движение, чтобы потом, насладившись вволю, стонать и кричать, достигнув высшей точки блаженства. София не стонала и не кричала. Райдер не видел ее лица. Занятый только собой и своими ощущениями, он все сильнее прижимал ее к себе, ускоряя ритм, глубже входя в нее, но она никак не отвечала на его страсть, и он, поняв наконец, что происходит что-то не то, взял Софию за голову, приблизил ее лицо к себе: глаза ее были закрыты, и по щекам ручьями текли слезы. Райдер мысленно обругал себя за свою несдержанность: какой же он идиот! Он же делает ей больно, а она, бедняга, лишь несколько часов назад на личном опыте узнавшая, что такое мужчина, разумеется, была не готова к очередному соитию, не говоря уже о том, что овладел он ею слишком быстро и без должной подготовки. Райдер приподнял Софию, снял ее с себя, уложил на спину, а затем вошел в нее, но не так глубоко, как раньше. Он даже хотел остановиться на какое-то время, успокоить жену, объяснить ей, что не собирался снова причинить ей страдания, а обуреваемый страстным желанием просто не подумал о том, что она не испытывает никаких других ощущений, кроме болезненных и неприятных, но София в этот момент повернулась, мышцы ее лона сжались, и он неожиданно, как и в первый раз, достиг кульминации. Когда он пришел в себя, то услышал тихие всхлипывания. Он приподнялся на локтях, посмотрел на залитое слезами лицо жены и, проклиная себя за свою несдержанность, тихонько сполз с тела Софии, сказав ей только: — Прекрати плакать. Спи.
София послушно затихла и вскоре заснула, но Райдер еще долго не мог успокоиться, в его ушах звучали жалобные всхлипывания. Наконец он тоже забылся в тяжелом полусне, а когда проснулся от яркого солнца, проникшего в комнату через большое окно, и посмотрел на еще спящую жену, то моментально вспомнил события ночи и тяжело вздохнул. Он был крайне недоволен собой, обзывая себя недоумком и кретином, ругал себя за нетерпеливость и не мог понять, почему весь его богатый опыт в любовных делах не пригодился ему сейчас, почему он ведет себя, как неопытный мальчишка, впервые познавший женщину и не способный управлять своими действиями. Райдер снова пообещал себе, что будет с Софи терпелив и нежен, что приложит все усилия, чтобы сдержать себя и не набрасываться на жену, как необузданный дикарь, что постарается в следующий раз думать не о своем удовольствии, а об удовольствии Софии. Следует сказать, что данная роль терпеливого учителя была незнакома Райдеру, никогда ранее он не испытывал нужды в том, чтобы проявлять с женщинами терпение, достаточно было жеста, ласкового взгляда, умелых прикосновений и нужных