Строптивая невеста

ребенка по голове и обещала в следующий раз привезти им кучу вкусных гостинцев. Тони только качал головой, вздыхал и жаловался Софи:
— Я немедленно увезу жену в Лондон. Это просто невыносимо. Я еще могу понять, когда какой-нибудь молодой болван стоит на коленях перед Мелисандой и несет всякую чушь насчет того, что ее брови нарисованы кистью художника, ну и все остальное в том же роде, но слышать бесконечные похвалы и восторги из детских уст… Это слишком даже для такого необыкновенно терпеливого человека, как я. Еще немного, и я сойду с ума. Правда, правда, Софи, ты напрасно смеешься…
Смеялась не только Софи, но и Райдер, а Мелисанда, с сияющим лицом и блестящими глазами, была готова часами сидеть в обществе детей.
Как-то днем Райдер, усталый после бесконечных разговоров, прогулок по полям, встреч со строителями и ремесленниками, возвращался домой. Он думал о детях и о том, что скажут местные сплетники, когда этих детей станет гораздо больше, ну, например, пятнадцать, и мысль эта его позабавила. День был необыкновенно жаркий для конца сентября, солнце грело совершенно по-летнему. От мыслей о тепле и лете Райдера отвлекли радостные детские возгласы; дети всегда встречали его, они завели специальную систему предупредительных сигналов, чтобы знать, когда возвращается Райдер, и были каждый день начеку. Как и обычно, они наперебой принялись рассказывать события дня, что каждый из них делал или думал, что с кем случилось, и так далее. И Дженни тоже принимала активное участие в разговоре. Райдер мгновенно забыл про свою усталость и, улыбаясь и внимательно слушая, мысленно благодарил Бога за то, что никто из детишек не заболел корью. Он был счастлив как никогда. Рядом с ним были его, пусть и не родные, но такие близкие и любимые дети, рядом с ним была София, которая с нетерпением ждала того момента, когда можно было остаться с ним наедине и насладиться вволю жаркими объятиями и поцелуями, от ее холодности и равнодушия не осталось и следа. «Как удачно все складывается», — думал благодарный судьбе Райдер.
Софии не было дома, она отправилась с тремя детьми, Лорой, помощницей Джейн, и своей горничной Кори в Лоуэр-Слотер купить ткань для детской одежды. Портнихи, никак не ожидавшие такого огромного количества заказов, молили Всевышнего о здоровье и процветании Шербруков и трудились над шитьем не покладая рук.
Райдер искал счета от мясника, который, по словам миссис Чиверз, нагло жульничал, и случайно заглянул в письменный стол Софии. Вместо счетов он нашел два письма, одно из них было датировано вчерашним днем и подписано инициалами Д.Л. Райдер прочел это письмо:
«Я твердо решил, что сделаю тебя своей любовницей. Чарльз Грэммонд пусть решает сам за себя, а я намереваюсь в ближайшее время вновь позабавиться с тобой, как я это делал на Ямайке. Жду тебя в четверг в три часа дня в сторожке Толливера, что находится к северу от вашей усадьбы. Приходи, или тебе придется пожалеть».
Райдер в ярости скомкал письмо. Мерзавец! Как он только осмелился, подлец! И Софи ничего не сказала, ни словечка. То-то она вчера ночью с таким жаром отдавалась, словно искала в близости забвения. Райдер не стал ни о чем расспрашивать жену, хотя и понял, что ее что-то беспокоит; он просто дал ей то, чего она искала, в чем нуждалась.
— Папа, — произнес тоненький голосок. Райдер оглянулся и непонимающе уставился на Дженни, стоявшую в дверях и смотревшую на смятый лист бумаги у него в руке.
— Привет, зайчишка, — сказал Райдер, убирая письмо обратно в ящик стола. — Иди сюда, я поиграю с тобой. Мы уже час как не виделись.
Девочка подбежала к отцу, и он подхватил ее на руки и подкинул в воздух. Она радостно завизжала и вцепилась Райдеру в шею. Он засмеялся и ласково чмокнул девочку в нос.
— Скажи мне, чего ты хочешь? — спросил Райдер.
— Я хочу, — серьезно ответила Дженни, — чтобы ты научил меня стрелять из лука так же хорошо, как стреляет Синджен, и тогда я застрелю плохого дядю.
Райдер, застигнутый врасплох неожиданной просьбой дочки, растерялся, но не подал виду и сказал:
— Хорошо, я обязательно научу тебя стрелять из лука, только сначала расскажи мне про того дядю.
И Дженни охотно выложила отцу все. Райдер не знал, смеяться ему или плакать, когда услышал рассказ девочки. Он восхищался смелостью и находчивостью детей, меткостью Синджен и одновременно сердился на всех, потому что никто ему ничего не сказал, и особенно он был зол на Синджен и Софи.
— Дженни! Дженни! Ты где, колобок? — послышался голос Синджен, и в дверном проеме показалась она сама. — О Боже мой, Райдер, что ты тут делаешь? Это ведь комната Софи и… — обеспокоено спросила девушка, но, увидев жесткое выражение на лице брата, вздохнула: — Понятно. Дженни тебе