Строптивая невеста

вас я мистер Шербрук.
Шерман Коул на некоторое время замолчал, озадаченный неожиданным отпором. Он чувствовал, как внутри у него начинает закипать злоба, но не дал воли своим чувствам. Несмотря на самоуверенность и самодовольство, он все-таки не был глуп и понял, что имеет дело не с простачком. София Стэнтон-Гревиль могла быть любовницей Райдера, раз он так рьяно выступал в ее защиту. Судья решил промолчать, надеясь, что во, время паузы Райдер, подобно большинству людей, почувствует себя неуютно и начнет говорить, а если уж он начнет говорить, то, вполне вероятно, что-нибудь выболтает. Однако Райдер не произносил ни слова. Он сидел прямо и спокойно в кресле, сцепив тонкие длинные пальцы, и на лице его ясно читалась скука. Каков нахал! Коул начал сердиться не на шутку. Он нахмурил брови, сжал тонкие губы еще плотнее и мельком взглянул на поднос с едой. Булочек там больше не осталось, и это добавило судье раздражения. Он не только любил поесть, он ел и тогда, когда перед ним вставало какое-либо затруднение — процесс пищеварения помогал мыслительному процессу, так повелось еще с детства.
— Мне необходимо увидеть девушку, — упрямо повторил он.
— Очень жаль, дорогой сэр. И, смею заметить, вам до нее никогда не добраться, так что лучше смиритесь с этим печальным обстоятельством.
— О, мне кажется, вы неправильно поняли мою мысль, мой дорогой друг! Я не собираюсь навязывать мисс свое общество, что вы! Я женатый человек, и супруга у меня — прелестная, очаровательная женщина. Дело совсем в другом, и я вам объясню. У меня есть сильное подозрение, что мисс Стэнтон-Гревиль хладнокровно убила своего дядю, а потом устроила в доме пожар. Поэтому-то я и хочу поговорить с ней, главной свидетельницей, так сказать.
— У вас возникло довольно странное подозрение. Могу я спросить, что дало вам повод так думать? Мне, например, такое предположение кажется просто диким.
— Понимаете, мистер Шербрук, вы приехали сюда совсем недавно и плохо знаете местную публику, в том числе и мисс Софию. Я-то знаю ее гораздо лучше. Так вот, эта девушка вовсе не такая, какой вы ее, по всей видимости, считаете. Она распутная особа, расчетливая и хладнокровная, без каких бы то ни было понятий о чести. Вы наверняка слышали, что о ней говорят, и, можете мне поверить, это не голословные слухи, не болтовня. Такая бесстыжая бестия вполне способна убить человека. Я предполагаю, с большой долей уверенности, что мистер Берджес каким-то образом узнал правду о своей племяннице и вызвал ее на откровенный разговор, возмущенный поведением последней, а она, не желая, чтобы дядя вмешивался в ее жизнь, избавилась от него. — Коул остановился, набрал в грудь побольше воздуха и, наградив Райдера строгим, неподкупным взглядом истинного поборника справедливости, заявил: — Поэтому я и явился сюда, закон должен наказать виновницу.
Райдер громко рассмеялся в лицо судье.
— Мистер Коул, у вас богатое воображение. Отдаю должное вашему остроумию, но, согласитесь, ваша теория построена на пустом месте.
— Вовсе нет. У меня имеется свидетель.
— Неужто? И кто он, если не секрет?
— Томас, надсмотрщик. Райдер, услышав это имя, рассмеялся еще громче, чем прежде.
— Не вижу причин для подобного веселья, — недовольно заметил судья.
— Ах, прошу прощения, — Райдер прекратил смеяться, — но меня очень позабавила мысль о том, что безродный надсмотрщик может выступить в качестве свидетеля. Кроме того, он — законченный негодяй, ни для кого это не секрет. А основывать обвинение на показаниях негодяя — намерение не слишком мудрое, как вы считаете? Я могу предложить вам другую версию, в корне отличающуюся от вашей. Послушайте: мистер Берджес случайно обнаруживает, что Томас обманывает его, и вызывает того для дачи объяснений. В ходе разговора вспыхивает ссора, и Томас в пылу ярости убивает своего хозяина. Мисс Стэнтон-Гревиль и ее брат оказываются невольными свидетелями случившегося, и Томас берет инициативу в свои руки и направляется к вам, чтобы, извратив факты, обвинить в преступлении невинных. Мисс София, оставшись без покровителя и защитника, легко может пасть жертвой злых домыслов; Томас рассчитал правильно, решив переложить вину на девушку.
— Но почему вы думаете, что Томас способен на такое…
— А почему нет, скажите? Он отъявленный мерзавец, без сердца и совести, спросите любого, и вам это подтвердят, да вы и сами это знаете не хуже других. Он безродный ублюдок, жестокий, хитрый, скользкий, как змея. Кто, по-вашему, больше способен на преступление: такой гнусный и бессердечный человек, как Томас, или юная девушка, пусть о ней и идет нехорошая молва и ее считают особой легкого поведения?
— Юные девушки еще и не на такое способны.