Строптивая невеста

установленных вами рамках. Если женщина — девственница, значит, она невинна и душой и телом, она беспорочна, а если не девственница, значит, она — распутная и продажная. Черное и белое, и все, никаких оттенков. К вдовам, правда, у вас несколько иное отношение, их не считают развратными особами, но ожидают от них постоянной готовности пустить к себе в постель любовника потому, что вдовы, по вашему разумению, привыкли к регулярным интимным отношениям с мужем. Кроме того, их не нужно ничему учить, они уже познали основы сексуальной науки.
— Если девушка потеряла невинность, вы относитесь к ней чуть ли не как к потаскухе. А как вы относитесь к своим женам? Наставляете им рога, а они, согласно вашему глубокому убеждению, обязаны сидеть дома и ублажать своих мужей, а если муж недоволен, он может, вернее, нет, он имеет полное моральное право завести себе любовницу или переспать с продажной женщиной, купив на ночь ее услуги. Взять, к примеру, тебя, Райдер. Ты богат, красив, пользуешься успехом у женщин, спишь с ними, потом бросаешь их, не испытывая при этом никаких укоров совести или ответственности. И миллионы других мужчин поступают так же, как ты, и не роняют при этом своего достоинства, даже если не пропускают мимо ни одной юбки, не важно, женаты они или нет. Я считаю такое положение вещей несправедливым. И еще раз заявляю тебе, Райдер: у меня не было интимных отношений ни с кем…
— Я вижу, у тебя склонность к философствованию, — перебил Райдер, — но ты глупенькая дурочка, Софи, ты ничего не понимаешь в отношениях между мужчинами и женщинами, рассуждаешь, как ребенок.
— Неправда! — воскликнула Софи и топнула забинтованной ногой. — Можешь обзывать меня дурочкой, если хочешь, но от этого эгоистичное поведение мужчин не изменится. Вы — ничтожества, не способные оценить женщину по достоинству, не допускающие в отношении нас ни справедливости, ни равенства. И я тебе сказала правду, запомни. У меня не было интимных отношений ни с кем, только с тобой, а ты бессовестно опоил меня и практически изнасиловал.
— Но если ты такая невинная, тогда почему ты позволила мне раздеть тебя в первый вечер нашего знакомства? Неужели так ведут себя приличные девушки? Я поцеловал тебя тогда, и ты вернула мне поцелуй, и это не был поцелуй девочки, чистый и скромный. А сцена на пляже, помнишь? Я опять раздел тебя чуть ли не догола, а ты отнеслась к этому абсолютно спокойно, не прикрылась стыдливо руками, не закричала. Наоборот, ты играла со мной, дразнила меня, а закончила тем, что пригласила провести ночь в домике у моря. Обещала ради меня прогнать других… И после этого ты заявляешь о своей невинности? Да провалиться мне на этом месте, если это правда!
— Я не говорю, что я невинная сейчас, ведь ты взял меня той ночью против моей воли, как грубое животное. Я-то думала, что мужчина всегда может с точностью сказать, с кем он имел дело: с девушкой или женщиной, а получается, что нет. Ты же даже не извинился передо мной за то, что лишил меня девственности.
Райдер не мог больше вынести этого кошмара. Он еле сдерживался, сидел красный и злой, а последняя фраза Софии его буквально доконала. Он встал, схватил в ярости стул, на котором сидел, и швырнул его с балкона вниз. София начала что-то говорить, но он, не слушая ее, не смотря на нее, выбежал как ненормальный с балкона.
Сэмюель Грэйсон разыскал Райдера на северной плантации. Молодой человек беседовал с одним из рабов по имени Джона, огромным, высоким негром, который ударом ладони мог сломать позвоночник. Райдер стоял в надвинутой на лоб шляпе, в расстегнутой до пояса рубашке, его полуобнаженная загорелая грудь блестела от пота. Когда управляющий подъехал к мужчинам, разговор между ними закончился и Райдер, поблагодарив негра и отпустив его взмахом руки, повернулся к управляющему.
— Джона — хороший работник, — заметил Грэйсон. — И очень сильный.
— Да уж, сила у него есть. Не хотел бы я иметь его в числе своих врагов, — согласился Райдер.
— Мне необходимо поговорить с вами.
— Поговорить? — Райдер снял шляпу, утер грязное лицо рукавом рубашки. — Я не против, только давайте сначала отойдем куда-нибудь в тень. Можно поехать к морю, если хотите.
Они поскакали к одному из пляжей, который назывался Монмут-Бич, и там у них произошел следующий разговор.
— Я хочу жениться на Софии Стэнтон-Гревиль, — с ходу, без подготовки заявил управляющий. — Женившись на ней, я стану также и опекуном мальчика. Кимберли-холл находится по соседству с Кэмил-холлом, и таким образом мне не составит большого труда следить за ходом дел на обеих плантациях, к тому же мне будет помогать Эмиль.
Несмотря на то что Райдер отлично знал, с каким благоговением и восторгом управляющий относится к Софии, подобное